Рожденный зверем

– Я быстро, – крикнул, пробегая по рядам к витрине, на которой стояла та самая кукла. С двигающимися руками и ногами, в пышном платье и с огромной копной розовых волос. Схватив коробку, я рванулся к кассе.

– Пробейте, – положил я коробку перед продавщицей и протянул ей кредитную карту.

– Я кассу уже закрыла, – равнодушным голосом произнесла она.

– Девушка, – сложил я руки в мольбе перед пятидесятилетней продавщицей, – эта кукла мне очень нужна, прямо сейчас.

– Можно наличными, – немного смягчилась она, – чек смогу пробить только завтра.

– Чек не нужен, – я быстро полез в кошелек, отсчитывая смятые купюры.

Как назло, мелких не было, пришлось отдать большую, конечно, без сдачи, как благодарность. Но мне было все равно, я положил куклу на заднее сиденье и рванул домой. Нужно было успеть до того, как Оливия заснет и подарить ей куклу именно сегодня.

Припарковав машину у дома, я поднялся по ступеням и открыл дверь. Лора, как обычно, сидела на диване, уставившись в телевизор, Маркус играл в машинки у ее ног.

– Папа, – увидев меня, он отбросил машинки и подбежал ко мне, – ты мне что-то купил?

Я поцеловал сына в лоб.

– Это для Оливии.

Маркус застыл, непрерывно смотря на меня.

– Вот послушай, сынок, папаша твой совсем не стесняется, говорит о подарках своим потаскушкам прямо при живой жене.

Я так и застыл. Лора всегда говорила то, что думает, но до такого не опускалась никогда.

– С каких это пор ты свою дочь называешь потаскухой?! – рявкнул я, подходя к ней ближе.

– А что, – не осталась она в долгу, – будешь мне говорить, что купил это своему ребенку?

– Вообще-то да.

– Так запомни, муженек, у тебя сын, а он, слава богу, в куклы не играет!

– Сын не играет, а дочь играет. Или ты последние мозги пропила и забыла, что у тебя есть еще и дочь?!

– Ты больной ублюдок, – Лора замахнулась на меня, но плохо держалась на ногах и чуть не упала.

Я схватил ее за запястье и отшвырнул на диван. Маркус заплакал и забился в угол.

– Не плачь, сейчас мы поднимемся наверх и подарим эту куклу твоей сестре.

– Какой сестре, пап? – прижался он к моему плечу, всхлипывая.

Сговорились они, что ли? Раньше Маркус не подыгрывал матери в ее пьяных фантазиях. Я ничего не ответил, решив не спорить с ребенком, на последней ступеньке поставил его на пол и открыл дверь в детскую.