Персональная ловушка Милтона

– Фамилию Алевтины Ивановны знаете?

– Нет. Еще у нас телефоны не обслуживаются, и мы не можем позвонить, будто кто-то глушит сигнал.

– А вы с чего звоните?

Опять замялись на другом конце провода, а Максим Петрович вздохнул в голос, поглядывая на подушку из газет.

– Муж взял в долг телефон, только, чтобы позвонить. Вы не подумайте, Вадим порядочный.

– Я понял.

– А сегодня мне сделали укол в плечо. Сзади подошли, и я потеряла сознание. А пришла в себя через час.

Она выпалила это на одном дыхании.

Видимо девушка не привыкла и не любила говорить о себе, и тем более жаловаться, и тем более чужому человеку. Или у нее игра такая?

– Какой укол? – заинтересовался Максим.

– Я не знаю. И сейчас я не помню два предыдущих дня.

– Совсем? – полицейский Максим Петрович заинтересовался, хоть весь рассказ звучал сомнительно, а вот любую физическую опасность, телесный вред можно проверить.

– Вроде, да.

«Опять двадцать пять. Опять неуверенно в показаниях. Либо она напуганная беспомощная, стеснительная, ничего не понимающая девушка, либо на самом деле больная на голову, по ней психушка плачет и ждет с распростертым плакатом «Добро пожаловать» – подумал Максим и спросил:

– В каком номере вы остановились?

– В двести семнадцатом.

Правое крыло, второй этаж.

– Хорошо, разберемся.

– Помогите, пожалуйста, – эти слова девушке давались тяжело, она явно не привыкла просить чужих людей о помощи.

– Поможем – пообещал Макс, раскладывая в голове план последующих действий.

– Вы приедете? Я вас очень прошу – голос уже дрожала от слез.

– Приедем. Мы обязаны приехать и проверить.

– Я не могу долго разговаривать. Спасибо вам, Капитан Платов. Помогите, пожалуйста – она захлюпала носом, заплакала и отключила телефон.

– И слез моих вы не увидите – пропел Максим, в мотив не попал, потому что не помнил песню и исполнителя, вспомнились только слова к случаю.

Передав обязанности в районное отделение, Максим Петрович попытался ходить по маленькому кабинету Жени, надеясь размять затекшие мышцы спины и ног.

Но габариты кабинета-кабинки не позволяли заниматься разминкой. Стул оказался жестким, вроде бы обыкновенный, а сидеть неудобно. Он уже и ходил и прыгал, то на носочках, то на двух ногах, то по очереди, уже и выгибался, и прогибался, а поясница болела и ныла.

«Как он тут сидит целыми днями? Нет места для полета души и мысли» –сочувствовал другу Платов.