Паутина Тхалле

Но отчасти война решила проблему перенаселения, проредив его с людской стороны вдвое, сколько же полегло эльфов неизвестно толком – после войны они ушли глубже в леса и с людьми толком не контактируют, ненавидя их до глубины души, что вполне взаимно.

До этого прискорбного инцидента межрасовых войн, как ни странно, не было, лишь давние внутренние стычки между людьми на малозаселенном континенте, пока Риттар Вседержатель не объединил людское скопище в одно толковое государство в восемьсот каком-то там году, видимо с датами даже амулет мне не в силах помочь.

Самое интересное, что меня поразили больше всего не красивые, но среднестатистические, по меркам обычного фэнтези, эльфы, и не менее шаблонные кряжистые недоросли гномы, а то самое «пограничье», близ которого я якобы росла. Оно рамкой опоясывало всю карту по периметру, захватывая даже море и выглядело так, будто края карты подтерли стеркой. По словам Эйга вживую оно выглядело как густой туман, зайдя в который никто не возвращался.

Магически изучить пограничье само собой тоже пытались, но результат только один – там нет ничего. Нити, что пронизывают все вокруг, из которых, по сути, этот мир и состоит просто обрываются в этом самом тумане.

Пытаясь вникнуть в масштабы этого мира, я безумно удивилась, поняв какой же он крохотный, да еще и эта загадочная граница! В довесок ко всему меня дико смущала их письменность и речь, почему она так похожа на обычный русский?

Признаться мне многое тут кажется плохо прописанным фэнтезюшным бредом, приснившемся в пьяном угаре, но, с другой стороны, пусть некая плоскость и огрехи вызывают у меня чувство неправильности, как много миров я видела кроме своего, чтобы сравнивать? И Эйг, как и все вокруг, слишком настоящие и реальные, чтобы всерьез размышлять о том, что я просто тронулась умом, хотя…

Доннн-доннн-доннн… Ооох.

Я с трудом разлепила припухшие веки и села на кровати. Вчера приняв душ и рухнув в постель, я мигом вырубилась, но по ощущениям спала всего пару часов, вместо девяти. Адов будильник наконец, заглох и я легла обратно на кровать. Полежу пять минут и пойду умываться.

– Виттория, сколько можно?

Я подскочила, как ужаленная, рывком сев на кровати и врезавшись лбом во что-то твердое и охнувшее до боли знакомым голосом. Бедная моя голова! Судя по всему, Эйг думал точно так же.

– О, богиня, дай мне сил это все пережить, – простонал пострадавший.