Между четвертым и третьим этажами

Подруга чмокнула Ульяну в щеку и довела до лифта, даже нажала на кнопку вызова. Откуда–то сверху доносилась веселая музыка, гомон и топот, кажется, подвыпившие сотрудники прыгали от удовольствия. Дом гудел торжеством. Лифт не торопился, а Лиза пританцовывала одной ногой, постукивая носком туфельки. Ульяна невыносимо захотела остаться одной, надеялась, что тихое одиночество спровоцирует общую перезагрузку всего организма. Лифт был единственным пространством, где она насладится одиночеством, внимания сегодня было в переизбытке.

– Чего тебе со мной ждать лифт, я все равно наверх не поеду, и тебе придется поехать со мной на первый, а потом на седьмой, иди уже пешком. Быстрее дойдешь.

– Точно? Ты не обидишься?

– То, что ты будешь веселиться? Нет, конечно. Я уже обиделась, но, естественно, не на тебя – Ульяна никогда не замечала за собой душераздирающие наклонности по отношению к себе (и не к себе тоже не замечала), но сегодня как назло постоянно вспоминала причину своей обиды в лице Глеба Константиновича.

– На нем свет клином не сошелся. Постарайся забыть, как страшный сон.

Ульяна хотела бы не согласиться, потому что в этот, как выразилась Лиза «страшный сон», а точнее «Фейерверк рекламы» хотели попасть все дизайнеры, копирайтеры и прочие специалисты творческого дела. Причины просты до банальности – высокая зарплата, полет фантазии и карт-бланш во всех проектах. В компьютере в открытом окне рекламных идей самым смачным был последний пункт.

– Иди, отдыхай. Повеселись там за меня.

– Я за тебя и напьюсь и морду набью. Сама знаешь кому.

– И в полночь принц превратится в тыкву.

– Будет исполнено – пообещала Лиза, снова чмокнула подругу в щеку и помчалась к лестнице.

Её звонкие каблучки вызывали грусть, видимо зависть проснулась. Ульяна раздражаясь на собственные чувства, локтем нажала на кнопку.

Когда лифт распахнул свои недра, Уля ощутила укол ироничного счастья. Дождалась пространство для одиночества. Огромная зеркальная кабина встретила бывшую сотрудницу, собираясь прокатить её в последний, ой, извините, крайний раз, хотя, нет, в этот раз на самом деле последний.