Интервью с… семью гномами

Чтобы сесть на кровати, ей пришлось вытянуть ноги, расправить плечи, каждое движение давалось ей с трудом. Она выползала из своего невидимой оболочки горя, как бабочка из кокона. С таким же адским трудом.

Рита понимала, что девушка была в этом положении долгое время. Забыла, что надо двигаться. Забыла, что можно шевелиться. Забыла, что нужно лечь удобно. Марию поглотило горе. Она не понимала, что можно с ним бороться. Не хотела ему противостоять. Поддалась, не выдержав напряжения. Рита хотела ей помочь, но не знала, как это сделать.

Можно помочь лучшей подруге, зная все ее многогранные стороны характера, любви к чему-то, предпочтения жизни. Но как помочь мало знакомой женщине, которая потеряла мужа? Конечно, можно найти общепринятые слова поддержки и профилактические пожелания: «ты держись», или «жизнь ведь продолжается», или «все будет хорошо».

Но они были настолько общепринятыми и серыми, что не смогли бы поддержать Марию.

– Почему у тебя дверь открыта? – строго спросила она, злясь на себя за беспомощность.

– Полиция приходила – глядя мимо, проговорила она.

Рита помогла ей сесть в кровати, надеясь растормошить, если не получится физически, то хотя бы морально. В силу своей профессии журналистка Маргарита знала, что стоит задать пару правильных вопросов и человек отвлечется и начнет рассказывать.

– Кузнецов?

– Наверное, не знаю. Я призналась, что ходила сегодня ночью в номер. Про тебя я ничего не сказала.

– Почему? – поинтересовалась Рита, хотя сама бы сделала так же.

– Зачем еще тебе неприятности? Он пообещал привлечь меня. Наказать.

Благородное молчание и утаивание компаньонки по вскрытию опечатанного номера, Рита оценила. Ей не хотелось вступать в конфликт с Кузнецовым, даже из-за просьбы безутешной вдовы.

– Я обязательно попрошу Кузнецова не акцентировать на этом внимание, чтоб тебя не наказывали за нашу ночную выходку. Тем более ты из номера ничего не взяла.

– Я не нашла дневник.

– Пойдем завтракать.

– Не хочу никого видеть. Извини.

Мария оперлась ладонями в кровать и, поддерживая себя, стала раскачиваться вперед, назад. Монотонность этого движения разжигало в Рите чувство жалости и испепеляло остатки активного действия по спасению Марии. Рита заставила себя взбодриться, понимая, что скоро сама впадет в стадию амебы, поддастся стадным рефлексам сочувствия и сопереживания.

– Понимаю.

– Я думала, мы будем жить вечно – грустно проговорила она.

Это заявление удивило и разбудило недоверие.