Перевозчица

– Я много пропустила? – поинтересовалась у Тараса, своего первого пилота, принимая у юнги бокал с соком.

Я бы выпила чего покрепче, но не позволяла себе ничего подобного после одного памятного случая.

Дарил тогда забыл меня предупредить (так я и поверила его оправданиям!), что их, демонов, вино на людей действует своеобразно. Клапаны у меня сорвало после первого же бокала.

События происходили на его родной планете, на юбилее повелителя. Запомнились надолго.

Проснулась в шикарной спальне. Интимный полумрак, отблески горящих свечей играют на гранях кубков из горного хрусталя.

Подо мной – бешено дорогой истханский шелк, надо мной – тонкая паутина сельвинских кружев, на мне… ничего. И только в теле поразительная легкость, а в душе – покой и умиротворение.

А у раскрытого окна на фоне мерцающего звездами неба стоит сам император Хандорс, едва одетый (если кусок ткани вокруг бедер можно считать за одежду), и так плотоядно смотрит в мою сторону. Стыдно было… жуть! Я ничего не помнила!

Потом уже, когда Дарил заметил, как настойчиво я избегаю посадок на Ярлтоне, признался, что между мною и его отцом ничего не было.

Лучше бы молчал и дальше. Стыдно стало вдвойне.

Так я перестала пить.

– Сегодня тихо, – улыбнулся Тарас, взмахнув опахалами-ресницами.

И вот за что, спрашивается, мужику такое наказание?! Внешне – ангел во плоти, только характер сволочной.

– Пока тихо, – поправила я его, намекая, чтобы не расслаблялись.

Гордон – порт вольный, тишина – признак назревающей бури.

Не сказать что здесь нет законов, да и ревнители порядка следят, чтобы обходилось без трупов, только редкий день проходит без драки, в которой в ход идет что-нибудь более серьезное, чем плазменные ножи. А уж присутствие скайлов нечто подобное просто гарантировало. Бойцы они хоть куда, но с такими заморочками в голове, что без дури их логики не разберешь.

Из всех рас с ними только демоны и мирятся. Но эти настолько самодостаточны и сильны, что могут себе позволить на многое смотреть свысока.

– Что у посредника? – вскользь уточнил Тарас, подавая мне тарелку.

Мои вкусы он знал, а если и не угадывал иногда, то в пище я была непривередлива.

– Темнит он что-то, – нахмурилась я, вспоминая разговор, который был похож на хождение по кругу. – Вроде и есть у него что-то для нас, но не сейчас, а чуть позже. А когда это чуть позже – пойди разбери. Я ему вопрос, а он кроме «кхм», ничего сказать не может.