Перевозчица

Ангела нет. Я тогда еще не знала, почему он не вернулся на борт после прогулки по злачным местам мирка, с которого мы так шустро и весьма шумно улепетывали. У Дарила лицо похоже на кровавую маску. Валечка в медотсеке в искусственной коме, чтобы не сдох от болевого шока – все обезболивающие Стас истратил на меня. Я… похожа на оживший труп с маниакальными наклонностями. Обожженные какой-то химической дрянью легкие и торчащее из рваной раны ребро, изуродованное взрывом лицо.

Приняли нас на базе благодаря Костасу, который когда-то что-то сделал для Артурчика (так его называют немногие), и он помнил об этом до сих пор.

Пусть и не говорит.

И вот я пришла в себя пять дней спустя (о том, сколько провалялась без памяти, узнала по внешнему виду демона, когда он появился), а рядом со мной, прислонившись к шкафу явно медицинского назначения, сидит самый красивый в галактике мужчина и… спит.

А я лежу и любуюсь им. И разве имеет значение слабость, когда перед глазами такая красота.

Выхаживал он меня с неистовством наседки.

Я грешным делом подумала, что это его так мой груз, который я успела сбросить на одном из астероидов, интересовал. Все ждала, когда начнет вопросы задавать.

А он… то подушечку поправит, то спросит, не хочется ли мне съесть чего-нибудь экзотического. Потом выгуливал в зеленой зоне. База-то купольная, планета, на которой Артур устроил свое логово, для иного проживания непригодна.

Это потом он уже признался, в какой ярости был, увидев, что капитан перевозчика – совсем девчонка.

Всегда считал, что наше бабское дело – детишек рожать да мужиков ублажать.

Когда я оправилась после ранения, предлагал с ним остаться. Обещал, что нужды ни в чем знать не буду.

Я почти решилась. Подумала, что если он и в постели будет столь же хорош, как выглядит, брошу все и всех и опять начну свою жизнь заново.

Не вышло. Застопорились мы на раздевании. Как увидел он мое частично обнаженное тело, так сжал кулаки и стиснул зубы, едва не рыча. Шрамов-то не осталось, а вот память его не смогла забыть.

Я его тогда еле удержала, он все рвался отыскать тех ублюдков и…

На их месте я бы предпочла скрыться куда подальше. Перспективы у них открывались не самые радужные.

Вот с тех пор мы – чуть больше, чем друзья, и чуть меньше, чем любовники.

– Ты хочешь, чтобы я это произнес? – полюбопытствовал Валечка.

– И что тебе мешает? – несколько изумилась я его неожиданной скромности. Этот всегда резал правду-матку. Когда ему было выгодно.