Оборотень по объявлению. Тень

– Откуда? – От моего рычания челка мужика встала дыбом, а потом и вовсе зачесалась назад, закрывая раннюю лысину.

– Я… Эм… У… Тень, я ляпнул. Не подумал. – Ноги котокрысы болтались в воздухе, судорожно ища опору. – Конечно, это ложь! Никто этому не поверит.

Я криво усмехнулся, и мужик весь сжался, глядя на мое лицо.

В том-то и дело, что это была правда. Грязная, ничем не прикрытая истина, которую знаю только я. Все остальные мертвы.

Точнее, знал только я. Теперь об этом, похоже, знали все местные кланы.

– Кто тебе это сказал? – Я встряхнул котопса так, что у того стукнули друг о друга зубы.

– В-в-витька.

А ему Пашка. А Пашке Светка. Светке – Ленька.

И так до бесконечности. Оказалось, что концов не найти.

Я и без того не мог спать, а сейчас даже задремать не мог. Кто-то вытащил мое неприглядное прошлое и словно говорил, что это только начало.

Врагов у меня – как песка на пляже. Но кто же он?

Я сам не заметил, как оказался на крыше, ровно над окнами бывшей Настиной комнаты.

Провел рукой по истертой черепице у края, взялся за водосток и спустился к окну.

Приоткрыто.

Запах девушки наполнил легкие, и пальцы свело судорогой боли. Я погнул водосток рукой, а потом и вовсе оторвал его от стены. Скатился вниз, на землю, и глухо зарычал.

Я вернулся в свою комнату в водонапорной башне и лег на холодный пол. Почему-то представился мягкий ворс ковра у кровати с высокими ножками и потолок в лампах-звездах.

Я зажмурился, прогоняя видение, возвращаясь к ледяному полу и серой крыше старой водонапорки.

К действительности, где вскрыли правду моего происхождения как гнойник. К себе маленькому, который знал, что его мама не бешеная лисица, а самая лучшая на свете.

Я помнил, какие нежные колыбельные пела мама. Помнил ее сладкий запах. Помнил ее добрые глаза. В них не было ни капли сумасшествия.

Просто мама полюбила не того волка. И не тому медведю разбила сердце.

Но все это я выяснил, только когда вырос. Когда весь пропитался позором ярлыка «сына бешеной лисицы».

Когда выдержал тысячи издевательств и пыток, а потом научился огрызаться. Когда вокруг меня, как вокруг радиационной зоны, навсегда образовался радиус отчуждения.

Именно тогда я решил, что пора родиться заново. Отомстить обидчикам мамы. Восстановить справедливость.

До волка-папаши и медведя-ревнивца было нелегко добраться. Один – на тот момент глава стаи волков, альфа центрального региона. Второй – глава бурых там же.