Немного о богах и смертных

Люций отказался его сводить, не знаю уж по какой причине… Несмотря на разницу в возрасте, мы с ним выглядели ровесниками, слуги Великой Матери не старели. Ирония заключалась еще и в том, что в будущем я буду медленно, но верно стареть, а он останется внешне таким же молодым, как и сейчас, и уже я буду выглядеть, как его отец, а потом и дед.

С улыбкой я сотворил иллюзию, чуть подправив фото. Теперь на нем вся семья была в сборе. Волшебство продержалось несколько ударов сердца и беззвучно рассеялось. Хмыкнув, я вернулся к работе.

Скучная рутина, но надо с ней разобраться поскорей, чтобы присоединиться уже к копиям, которые…

В мой рабочий кабинет ворвался взъерошенный дядя. Что это с ним? За ним будто дархи гонятся…

– Ты должен помочь мне! – с порога начал он.

– Должен? – я скептически изогнул бровь.

– Мне напомнить, чья это была идея с космодромом? – прошипел дядя.

Вообще-то, чисто технически, идея эта принадлежала бабуле. Но с тех пор, когда она впервые, восемьдесят лет назад, рассказала мне о ней, я не на шутку загорелся, и с тех пор каждую свободную минуту посвящал воплощению этой мечты в жизнь.

Чтож, в такое состояние дядя мог прийти только в одном случае. Ариэн снова что-то пришло в голову, и я даже подозреваю, что именно.

– Где она? – спросил я, блокируя систему. Дела придется отложить.

– В резиденции. Ищет меня. Если во время поисков Ари спустится в подвалы и увидит там то, что не должна…– он не договорил, но продолжение и так было понятно.

Если она что-то такое увидит, то виноватого в этом Пулло уже назначил. И это буду я.

Август.

О! Какое это приятное чувство! Я искренне наслаждался ситуацией. Наконец-то мы с тетушкой Ариэн поменялись местами, и она на своей шкурке прочувствует и поймет, каково мне было в детстве, когда меня запирали в этом сундуке.

Сидя верхом на огромном сундуке из баллия и железа, я унесся в воспоминания из далекого детства.

Темное нутро было лишь слегка подсвечено пробивающимися из мелких дырочек лучиками света снаружи.

Приникнув к ним глазом, я видел покачивающуюся ножку с небрежно висящей на носочке туфелькой. В узкую прорезь крышки, как раз над моей головой, просунулся листок. Подхватив его, я пробежал глазами его содержимое.

– Пункт пятый неприемлем! – категорично отрезал я.

Ножка сидящей на крышке сундука тетушки приостановилась на удар сердца.

– Пока не повторишь все дословно, отсюда не выйдешь,– невозмутимо ответила она.