Немного о богах и смертных

Игра на музыкальных инструментах, пение, рукоделие и рисование – всему этому меня обучали.

– На скольки инструментах умеете играть?

– На одиннадцати.

– Считаете ли вы свои способности к пению чем-то исключительным?

– Нет. У каждого хорошо получается что-то свое.

И, без паузы, неудобный вопрос:

– Вы знакомы с повелителем азари Араниэлем?

– Да, когда-то мы были помолвлены.

– Почему свадьба не состоялась?

– Богиня не одобрила наш брак.

– Как вы относитесь к повелительнице азари Менеланне?

– Чту и безмерно уважаю, как и любой из моего народа.

К вопросам о повелительнице я была готова. Они ни за что не прошли бы мимо такого пикантного факта в моей биографии, как несостоявшаяся в прошлом свадьба. Поэтому я отвечала спокойно и без запинки, а по лицу было нельзя прочесть ровным счетом ничего. Но следующим вопросом ему удалось меня удивить:

– Вы никогда не улыбаетесь?

– Бывает иногда,– с короткой задержкой ответила я.

– Не улыбнетесь нам сейчас?

Фальшивая улыбка в моем исполнении всегда получалась вымученно-натянутой, и Ромул посоветовал мне не улыбаться вовсе, а вместо этого напускать на себя томно-чувственный вид.

– По заказу я этого не делаю.

– Не задумывались о сольной карьере?

– Нет.

Ведущий решил вернуться к теме моей личной жизни.

– Вы так до сих пор и не вышли замуж, почему?

– Так решил глава моего клана – Ангрим.

– Вы всегда и во всем слушаетесь главу?

– Не всегда,– с заминкой ответила я.

– Хотите поговорить с ним?

К этому я тоже была готова. Частенько в «допрос» вмешивались родственники или знакомые звезды. Им любезно предоставлялась возможность задать неудобный вопрос лично, прямо в лицо «допрашиваемому». На камеру, разумеется.

Все попытки моего отца связаться со мной или вернуть меня, Ромул ловко блокировал, и теперь, ничего удивительного, что глава не упустил шанса высказать все, что обо мне думает, пусть и на всеобщее обозрение.

Я кивнула, и на галоэкране передо мной возникло знакомое и такое родное лицо.

– Немедленно возвращайся. Я нашел тебе нового жениха. Он готов взять тебя даже после твоего позора.

По лицу отца тоже невозможно было ничего прочесть, ни единого проблеска чувств.

– Нет,– глядя ему в глаза, твердо ответила я.

Прости, отец, но так будет лучше.