Бигбургерлэнд

А жаль…

Меня предал тот, кого я сам и возвысил, мой наместник, первое и главное доверенное лицо…

Энси сам поднес мне ту чашу. Как сейчас понимаю, в ней был яд.

Отравив и мгновенно усыпив тот сосуд, в котором я тогда находился, он приказал очень плотно закупорить меня в этот мерзкий каменный мешок, рассудив, что если крышка будет достаточно плотно притерта, то выбраться наружу я уже никак не смогу. Увы, это сработало, и вот я здесь, в, по сути, совсем уже другом мире. Дезориентированный, потерянный и одинокий…

Ну, ничего.

Это все ненадолго. Я верну себе свое имя и свой храм.

А еще я хочу отомстить. Нет, не Энси и его потомкам, а тому, кто посмел возвести храм поверх моей могилы. Или не ему лично, а его роду. Меня вполне устроит и это.

Дело принципа.

Как только я схематично определился с целями на ближайшее будущее, тело монахини под моим управлением бодрым шагом вышло из ворот монастыря и зашагало по дороге, ведущей в ближайшее село.

Сравнивая с тем, что было в мое время, изменилось практически все.

Прежним остался только лес, да и тот как-то неуловимо изменился, стал заметно прозрачней и реже. Дома в селении стали больше, правильнее и аккуратнее. Никакой соломы на крышах и грязи под ногами. Вот только в фундаментах этих милых и приятных глазу жилищ угадывали уж больно знакомые мне серые глыбы…

В душе вновь всколыхнулся гнев, но я подавил его. Простой люд делает то, что ему прикажут, а значит, и ответственность за разрушение моего храма должен нести хозяин этой земли.

Разумеется, временный. Рано или поздно, но я обязательно верну себе своё.

Занятый этими мыслями, я снова сменил носителя.

Мой новый сосуд шел широким размашистым шагом по главной улице селения, и я с удовольствием отмечал силу и ловкость этого нового тела.

Мужские сосуды я всегда предпочитал женским, они были физически сильнее и выносливее, и изначально я всегда выбирал именно их. Возможно, именно поэтому я стал внутренне ощущать себя именно мужчиной.

Хотя, если вдуматься, какой может быть пол у того, кто и тела-то своего постоянного не имеет?

Поначалу мне приходилось много странствовать.

Каждый раз, вселяясь в новое тело, я знал, что у меня очень мало времени до того момента, когда оно начнет разрушаться изнутри. Семь дней – это срок, за который я должен был покинуть сосуд, чтобы не убить своего носителя.

У женщин было только одно преимущество, они в среднем держались чуть дольше мужчин.