Бумеранг любви, или Три дела по одной цене

Не тот это человек, из-за которого нужно терять такие драгоценные слезки.

Наташа прекрасно понимала, что соседка от нее не уйдет, пока не успокоит. От сочувствия совершенно чужой женщины ей стало совсем невмоготу, и она разрыдалась еще сильнее, с новой силой.

– Ох-ох-ох. Милое дитя, Наташенька, я тебе сейчас валерьяночки дам и чай успокоительный заварю. У меня есть. Я его пью, когда телевизор пересмотрю и потом заснуть не могу.

И Тетя Маруся – соседка, а по совместительству и хозяйка квартиры, которую она с Мишей снимала, (с этой минуты квартиросъемщицей осталась она одна) – быстрее молоденькой девочки сбегала в свою квартиру, принесла все, что ей нужно было, и помчалась в кухню заваривать-запаривать.

Через некоторое время она вернулась за девушкой.

Старушка – божий одуванчик – действовала на нее успокаивающе. Хотя не без двух таблеток валерьянки. Но постепенно слезы в организме закончились. А тетя Маруся чуть грозно нравоучительно причитала:

– Наташенька, ты у меня умница и красавица.

– Я не выгоняла, – возразила она, всхлипнула и добавила – он сам от меня ушел.

С возрастом люди учатся честности у детей. Мария не скрывала отношения к Михаилу, и эмоции читались на лице. Интеллигентная женщина могла промолчать, но раз уж случай повернулся обратной стороной и приходится говорить, то только правду, не подбирая слов.

– А зря не выгнала. Он всю твою жизнь испортил бы. Ладно, не обижайся, я добра тебе хочу. Сейчас с тобой чаю попьем. Люблю я этот чай. Он дает возможность на все трудности смотреть по-другому. Спокойно, не переживая и не нервничая.

Она подала Наташе кружку. Она оказалась горячей. От нее поднималась тонкая струйка пара. Так необычно в летний вечер. Зато необходимо для согрева замерзшей души.

– Теть Марусь, я его просто очень люблю – боясь новой волны слез, Наташа и отпила глоток чая, залила горе.

– Милая моя, забудь ты его как недоразумение твоей жизни. Не тот это человек, которого тебе надо любить. Ведь подлец подлецом. Что тут еще скажешь?

– А он меня уже давно разлюбил – гнула свое Наташе.

– Мое милое дитя, ты же еще в таком юном возрасте.

– Ого, тридцать пять – Наташа скривилась и ужаснулась.