Космический маршал. Очень грязная история

– Тебе как, в подробностях или кратко? – грубее, чем стоило, отрезала я.

Шаевский, словно мы были одни, развернул к себе, посмотрел в глаза.

Больше, чем друг. Напарник. Тот, кто всегда окажется рядом, переступив и через невозможное.

Он догадался, о чем я подумала, кивнул, подтверждая.

– Сутки истекут через три часа. Завтра мы либо покинем Приам, либо… начнем работать. В любом случае, ты с ним больше не встретишься.

– Я помню, – хоть и с трудом, но я заставила себя улыбнуться. – И… – на мгновение закрыла глаза, проверяя, насколько то, что я собиралась произнести, будет правдой.

Виктор не стал убеждать меня, что верит, просто отстранился, согнул руку, предлагая на нее опереться.

Добирались мы до отеля пешком, на этом настоял Шаевский, не вняв аргументам про высокие каблуки и вечернее платье. Считал, что ничто лучше прогулки и звездного неба (где он нашел звездное небо в центре современного города?) не вернет мне спокойного расположения духа.

Спор прекратило его заявление: не смогу идти, возьмет на руки и понесет.

Я это запомнила.

Стонать, что устала, начала, как только мы пересекли площадь перед Оперой.

Вопреки моим опасениям, ночь была уютной. Относительно прохладной, с легким, свежим ветерком и воздухом, в котором очень гармонично переплетались отголоски жаркого дня, колючая терпкость моря и сладковатый аромат цветов, в которых столица буквально утопала.

Шаевский слушал мое ворчание с легкой улыбкой, время от времени показывая взглядом на немногочисленных прохожих.

Потом, когда я уже почти начала праздновать победу, фыркнул и предложил вообще снять туфли и выбросить их в фонтан, мимо которого мы как раз проходили.

Объяснить ему, что это будет выглядеть весьма неприлично, я не успела. Идея Виктору настолько понравилась, что он тут же кинулся претворять ее в жизнь.

Захват – я уклонилась, отвечая шутливым ударом в корпус, от которого тот легко увернулся.

Второй – его я опять избежала, но едва успев. Распирающий меня смех не давал действовать быстро. Выражение лица у напарника было такое уморительное, что сдержаться оказалось трудно.

Третий – я уже хохотала в голос, так что через пару секунд оказалась сидящей на бордюре. Капли водяной пыли, холодя, падали на спину, щекоча, скатывались вниз.

Лазовски об этом точно знать не стоило.