Целительница

Ничего подобного мы с отцом не планировали, но так оказалось даже лучше.

В той жизни, которая для меня начиналась, поддержка таких людей, как профессор Соколов и его супруга, мне не помешает.

* * *

Трубецкой еще раз перечитал сообщение агента и мысленно выругался.

Поезд из Самары шел одиннадцать часов. Три остановки, на которых барышню контролировали. И вот… «Объект вагон не покинул. Внутри отсутствует».

Вновь мысленно выругавшись – свои обещания он предпочитал выполнять, взял со стола магофон и отошел к окну.

Август. Еще не ночь, но уже практически стемнело.

Сейчас бы спуститься в гостиную, где собралась семья. Устроиться в углу дивана, наблюдая за вечерним общением под чашечку чая.

К сожалению, в последнее время столь беззаботно он проводил время все реже и реже.

И ведь не скажешь, что некому заняться проблемой, над которой корпел вот уже несколько лет, но…

Он эту игру начал. Ему и заканчивать.

Когда нажал вызов, ответили ему едва ли не мгновенно:

– Ваше превосходительство?

– Марат, – посмотрел Трубецкой в глаза визави, – вариант «Б».

– Понял, – нахмурился Марат. – Осторожно или…

– Очень осторожно, – подкорректировал формулировку Трубецкой. – Новости докладывать немедленно.

– Разрешите исполнять?

Трубецкой кивнул. Сбросил вызов, посмотрел на освещенную электрическими – нечего тратить дар на подобную ерунду – светильниками беседку. Взгляд привычно прошелся по столбику, вычленяя в завитках знакомый рисунок.

Он уже собирался убрать магофон, когда тот завибрировал, привлекая внимание.

– Не ожидал услышать тебя сегодня, – ответил он на вызов. – Что-то случилось?

– Не знаю, что и сказать… – замялся его новый собеседник. Он сидел в кресле в кабинете и задумчиво крутил бокал с вином. – Подумал и решил, что одна голова хорошо, а две…

– Ты меня удивил, – усмехнулся Трубецкой, возвращаясь за стол.

– Мне кажется, я видел сегодня Дедова, – не дав поюродствовать на тему кто кого умнее, перебил его собеседник.

– Кажется или?.. – остро прищурился Трубецкой.

Дедов когда-то был его топтуном. Пока не предал, продавшись с потрохами тому, кого Трубецкой считал заклятым врагом.