Оборотень по объявлению. Его запретная пара

Резко повернула за поворот, за которым я стояла, и врезалась в меня.

Я рефлекторно поймала ее в объятия, а потом осознанно сжала руки, прижимая девушку к себе. Она была ниже, хрупче на вид, тоньше. Я светлая – она темная. У меня белоснежная кожа – у нее смуглая. Я высокая, она – низкая. Но силищи в ней было много – у меня до сих пор болела грудь от удара.

В момент, когда я сомкнула объятия, казалось, время остановилось. Я не отдавала себе отчета, зачем обняла ту, что так яро меня ненавидит. Из-за которой мне самой больно и так холодно.

– Отпусти ее!

Кто это крикнул? Словно приказ.

Девушка посмотрела на меня снизу вверх. Получилось, что я прижала ее лицо как раз к своему немаленькому вырезу платья, и это настолько вывело ее из себя, что зрачки глаз вертикально вытянулись у меня на глазах.

Жанна занесла руку, а летела к моему лицу уже черная лапа с раскрытыми когтями.

Я зажмурилась и отвернулась и вдруг почувствовала, что рядом со мной больше никого нет. Открыла глаза и увидела, что Жанну за лапу прижал к стене Яр, за талию держал Артур, а за ноги – ее женишок.

Папа выглядел потрясенным увиденным.

– Ты опять?

Он переводил теплый взгляд, каким всегда смотрел на меня, на Жанну, и тот вмиг становился ледяным, разочарованным.

– Нет-нет, папа, я просто не сдержалась! Это гормоны!

Яр посмотрел на невесту.

– Степан Александрович, вашу дочь мы будем судить за попытку беспочвенного нападения на человека. И пусть наш клан только формируется, а глава еще не выбран, закон нужно соблюдать уже сейчас, иначе начнется вакханалия.

– Простите ее на первый раз.

– Это не первый раз, – вдруг сказал отец. – Пусть я и не сверх, но как ее родитель я имею полное право голоса. Жанна должна ответить за свой поступок.

Жених вскочил на ноги.

– Степан Александрович, прошу, измените решение. У Жанны просто всплеск гормонов, понимаете? Я уверен, она не хотела нанести вред сестре.

Отец посмотрел на Жанну:

– Скажи, ты хотела нанести вред Диане?

У меня перед глазами пронеслось воспоминание о летящей к лицу лапе.

Жанна до сих пор держала лапу в замахе, а вот нижняя губа ее дрожала.

Гормоны? Они уже несколько раз это повторили. Она беременна?

– Мое мнение берется в расчет? – спросила я, видя, как колеблется девушка. – Вроде бы я жертва, да?

При этом вопросе глаза Жанны вспыхнули ненавистью.