Оборотень по объявлению. Его запретная пара

Пол под ногами словно сделался под наклоном, и тут я почувствовала мягкое тепло, которое вдруг обхватило меня со всех сторон. Кто-то набросил на меня пушистый плед, закрывая и голову, и укутал.

Сразу словно домой попала.

– Не трогай ее, – разорвал пелену комфорта злой голос Артура.

– Она сейчас потеряет сознание. – Яр подхватил меня на руки, как невесомое перо. Носом коснулся виска, и это было как касание любимой кошки – неожиданное и милое.

– Не трогай мою женщину. Кажется, мы уже выяснили, что на свадьбе произошла путаница.

– Молодые люди, начнем с того, что в первую очередь это моя дочь, а во вторую – она сама сделает выбор. Собственно, ради этого я и скрывал ее столько времени.

Яр меня не отпускал. Наоборот – прижал к себе сильнее.

Признаюсь, была минутная слабость обмякнуть, и будь что будет, но я уже достаточно плыла по течению. Папины слова были слишком интересные, чтобы выслушивать их горизонтально.

– Опусти, – шепнула Яру, и он, на удивление, послушался.

Вот только поставил прямо перед собой, а руками края пледа придерживал – ничем не хуже объятий.

Артур уже сделал шаг, но я взглядом остановила его. Сама отошла от Яра к отцу.

– Пап, что все это значит? Это правда, что она моя сестра?

Отец строго посмотрел на невесту, а потом с беспокойством на меня:

– Ты в порядке?

Брюнетка вырвалась из рук жениха:

– А я? Не хочешь спросить, в порядке ли вторая твоя дочь, которой испортили свадьбу?

Я такой ледяной взгляд отца первый раз видела.

– Ты сама сорвала свою свадьбу еще в тот миг, когда задумала рассорить Ди с Артуром.

– Ты даже не пришел ко мне!

– Я тебя предупреждал не лезть к сестре.

– Это она полезла не в тот мир! – У невесты мгновенно выросли когти на руках, и Яр тут же задвинул меня за себя.

– Жанна, – одновременно с этим осек девицу давящим тоном Артур.

– Степан Александрович, кажется, вам лучше поговорить с Дианой наедине.

– Яр! Ты много на себя берешь. – Голос Артура был слышен уже за плечом.

Впрочем, как и шипение кошки.

– Успокой пакостницу. Я только отнесу Ди в кабинет для разговора с отцом.

Я могла идти сама, могла взбунтоваться и спорить – у меня были силы. А вот желания – нет. Я затихла, удивительно расслабилась, воспользовавшись передышкой.