Оборотень по объявлению. Алрик

Мы вошли в подъезд, и у лифта Ваня достал ключи от квартиры. В кабинке он повернулся ко мне и хотел что-то сказать, но двери уже открылись – мы приехали.

– Ты сделал свою берлогу? Поздравляю!

Может, он хочет показать мне ее, чтобы получить одобрение? Не зря же Мире телефон купил. Что-то это похоже на ухаживания.

– Да. Сделал.

Ваня открыл внушительную дверь квартиры и гордым жестом пригласил внутрь.

– Вау! Да тут полно места. Какой большой коридор. И гостиная есть. Спальня такая уютная, в теплых тонах.

Ваня расцветал на глазах от похвалы.

– Загляни на кухню! Я весь ремонт своими руками делал.

Я вошла в просторное помещение и заметила, что здесь вся техника расположена как в берлоге. Три духовых шкафа, шестикомфорочная плита, огромный разделочный стол.

– Классно, что ты сделал все знакомо, как в берлоге, но Мира не особый любитель готовки.

Ваня положил руки мне на плечи:

– А при чем здесь твоя сестра?

До меня как до жирафа!

– Нет!

В ужасе я наконец поняла, что на сердце у медведя.

Все эти его «Нютик-Анютик», все эти кручения вокруг меня на кухне не просто сигнал отменного пищеварения. Нужно было срочно что-то сказать, да так, чтобы и не разругаться, и не обидеть, и дружеские отношения сохранить.

– Так ты не просто обжора, у тебя во всем аппетит отменный. И мне, и сестре мозги пудришь? А ну-ка, иди сюда. – Я встала на цыпочки и схватила его за ухо, как делала раньше, когда мы росли. Только тогда я дотягивалась легко, а теперь с натяжкой.

Ваня выпучил глаза от неожиданности – такого поворота он не ожидал.

А я молилась про себя, лишь бы все пошло как надо. Лишь бы не пробудить его зверя, а то Ваня слишком горяч на голову. Медведи терпеть не могут, когда их за уши таскают, это должно сыграть мне на руку.

– Сестре телефон даришь, мне кухню? Султаном себя возомнил? Тещ на тебя нет!

– Да я… Да ты… Не так все! – Ваня отвел голову в сторону, и ухо выскользнуло из хватки пальцев.

– Я, значит, Миру оставила с подарком. Думала, ты мне показать для нее сюрприз хочешь, чтобы не промахнуться, и что?

Я напускала на себя грозный вид, а сама старалась отступать к двери.

Была у Вани одна черта – он слишком горяч в поступках. Сначала сделает – потом уже разгребает. А еще парень был упрям, как мул: если что втемяшится в голову, будет переть к цели, несмотря ни на что.

Сейчас он дышал глубоко, грудь ходила ходуном. Я чувствовала, что его зверь близко, прямо под кожей, и вот-вот вырвется на свободу.