Оборотень по объявлению. Алрик

Ты же не против?

Блондин подошел к тому месту, где терялся след, и замер.

– Так ты же не против? – повторил он, рыча от злости.

Как же эта его жажда пары притягательна. Как от него сногсшибательно пахнет, ведь все его тело помогает притянуть к себе истинную. Как же хочется…

– Против! – рыкнула я отчаянно.

Я против такого расклада судьбы, чтобы ты был истинным Миры, но что поделать?!

Я что, ляпнула, что я против?

– Я в «Коламбус»! – Стыдливо прикрыв лицо, я промчалась мимо шведского волка.

Кажется или он отчаянно зарычал?

Слышала, шведы жуткие пунктуалы и все из себя такие правильные. И что у Алрика перевесит: чувство к истинной или чувство долга?

Глава 3

Алрик

– Этой туфелькой можно небольшие митинги разгонять! Убери ее с глаз долой! – Мишаня отчаянно опрокинул в себя пинту пива и уставился невидящим взглядом вперед.

Меня не покидало ощущение, что он сейчас расплачется, и это заставило меня держаться крепче.

Все-таки не только я сегодня потерял след.

Убирая туфельку под стол, я снова принюхался. Отлично же пахнет! Не розами, конечно, но что-то такое неописуемое, с легкими молочными нотками.

Неужели запах истинной всегда кажется идеальным, каким бы он на самом деле ни был? Мне стало интересно, и я осторожно задал вопрос:

– Пахнет?

– Воняет! – выкрикнул Мишаня, но крик потонул в шумном зале «Коламбуса».

Я посмотрел на туфельку снова. Правда? Ну что ж, буду блаженно думать, что мне повезло, что я не чувствую так, как Мишаня.

– Поможешь? – спросил я, не зная, как начать.

Парень посмотрел на меня так зло, что я тут же добавил:

– Если не хочешь, так и скажи.

Мишаня снова опрокинул пинту, не следя за соревнованием. Кажется, ему сегодня тоже не до нашего спора.

Когда он умчался в ресторан, моим первым порывом было бежать за ним. Сам не понял почему. Пришлось силком наступать на горло своей правильности и ответственности и заняться поисками истинной.

Я поднял лис, и те обещали вытащить профиль, с которого был сделан запрос в «Доборотень», так как след я потерял. Оставалось ждать, и меня потянуло наверх. Из головы почему-то не выходил Мишаня. Его выражение лица тревожило меня.

Решив, что подожду информацию в «Коламбусе», я еще раз прошел по следу и вошел в ресторан, где Мишаня сидел за барной стойкой и представлял из себя удручающую картину – ел букет.