Жизнь длиною в лето. Книга 2

Правда, у Клима в медальоне пусто, но в сумке Серафимы удостоверение есть.

– Серьёзно? Ребята, проверим?

– Стойте! У меня есть контакт, – сказал Кирилл. – Титан уткнулся во что-то железное. – Он вытащил прут и снова вогнал его в землю чуть дальше.

Тимур подошёл с металлоискателем. Послышался писк.

– Есть. Железо. Копаем.

– Ребята, давайте вы здесь, а я пойду с Кармель, – предложил Феликс.

Тимур глянул на девушку скептически.

– Ну попробуй.

Друг с готовностью отправился с новенькой.

Феликс проверил прутом землю на расстоянии десяти метров за дубом.

– Здесь ничего нет. Извини, Кармель. И металлоискатель молчит.

Катя показала на белесый куст мха.

– Они здесь и неглубоко

Кармель вздохнула.

– Феликс, можно было щупом не проверять, они тут. Неглубоко лежат.

– Ладно. – Мужчина отложил в сторону щуп, взялся за лопату.

Кармель наблюдала за его работой. Точными выверенными движениями он снимал слой за слоем. Рядом росла куча сырой земли. Лопата наткнулась на что-то, он очистил землю – череп.

– Тук, тук, ребята, вставайте. Мы за вами пришли. Мы нашли вас. Пора подниматься…

Кармель, услышав его чуть хриплый тихий разговор с черепом, вздрогнула, в горле возник ком, на глаза навернулись слёзы.

– Это она. Череп женский. Расстели плёнку. Я буду подавать, а ты укладывай.

Кармель пристроила сумку у подножия дуба, натянула перчатки и стала принимать у Феликса разрозненные кости. Она как могла выкладывала скелет на чёрной плёнке. Вскоре он подал второй череп и остальные кости. Показал ей смертный медальон.

– Его раскрыть или распилить можно только в тисочках. Пинцетом извлекается бумажный рулончик, расправляется в ванночке с водой. Записи простым карандашом сохраняются лучше всего.

– Он пустой, – пробормотала Кармель, шмыгнула носом и поспешно отвернулась.

– В первый раз всегда тяжело, – посочувствовал Феликс, заметив, что девушка плачет.

Кармель от волнения повторила сказанное Катей.

– Ей всегда будет девятнадцать. У неё осталась старенькая мать, она получила похоронку, в которой значилось «пропала без вести», а это значит никаких льгот и господдержки. Серафима больше всего за это переживала.

Феликс насторожился.