Бесстрашные, или Кирзачи для Золушки

Они искали этот осколок – не нашли, куда он запропастился – непонятно. Вот ухо разлетелось на очень мелкие острые частицы, что их не возможно было склеить. Но они целенаправленно, уперто, через слезы собирали и склеивали статуэтку обувным клеем. Потому что это не просто статуэтка черной кошки. Это – Память. А Память нельзя выкинуть в мусорное ведро, даже если оно раскололось и разлетелось на мелкие осколки. Нельзя допустить, чтоб Память валялась на мусорной свалке. Нельзя допустить, чтоб Память оставили без хозяина, а хозяина без Памяти.

Разбитую статуэтку склеивали детские ручки, поэтому получилось неровно, чуть безобразно. Бархат отошел от краев, оголяя белую основу, клей торчал между осколками, как шрамы на коже, выпирал рубцами. Смотрелось неаккуратно. Но разве Память должна быть всегда аккуратной, красивой, безупречной, идеальной? Память может быть такая, как эта кошка. Несовершенной, трепетно восстановленной из неровных острых осколков, в шрамах из клея. А еще шрамах из воспоминаний.

Главное, чтоб Память была честной и настоящей, чистой, любимой, родной. И вечной.

***

Совсем недавно…

Если прислушаться к своему сердцу, то можно услышать Вселенную.

Какая-то смутная тревога терзала ее, но она пыталась себя успокоить и списывала все на усталость и нерешительность. Марта всегда была нерешительна и отлично это знала и адекватно отдавала себе в этом отчет. Но смутная тревога все никак не давала ей покоя. Она закралась глубоко в грудь, в самое сердце, и не собиралась уходить, как бы ни старалась Марта себя успокоить и переубедить.

Уже двое суток в дороге. Колеса поезда мерно постукивали, но от них уже давно хотелось отдохнуть. Она устало смотрела в окно на уносящийся вдаль лесочек, постоянно спрашивая себя, зачем? Как? Не зря ли?

Лесочек пропал из вида, а вопросы остались.

Как? Как она решилась на все это? Что она придумала? Разве есть где-то лучше жизнь, чем дома?

– Конечно, есть, – отвечал ей внутренний голос – ты же все сама видела по телевизору, слышала от соседки, бабушки Муси.

– Города бывают разные – отвечала Марта своему внутреннему голосу. – А мы с Анютой, как две потерпевшие наводнение, помчались сразу из Норок в Москву. А если столица нас не примет?

– Да ладно, тебе. Разве ты знаешь людей, которых столица не приняла? Никого.