Академия ЗОЖ

Бездушная скотина! Как  можно так поступать?! Как он может быть уверен, что настолько держит все под контролем?! Там же живой человек! Мой брат!

– Non debet, – выкрикнул укротитель, а меня трясло мелкой дрожью до кончиков пальцев ног.

Бавкан в последний момент толкнул кота влажным носом вверх, разбрызгивая капли воды, подбросил животное в воздух, отчего Зак в плешивой ипостаси широко раскинул лапы и истошно завопил, что есть мочи. Моя душа вывернулась наизнанку, когда водный дракон открыл здоровенную пасть, в которую прямым рейсом летел мой невезучий пушистый брат.

– Не-е-ет! – крикнула я от самого сердца, желая двум хладнокровным тварям на сцене всех мук тартара, и неожиданно преграда под моими руками растаяла. Я вылетела на сцену, перевалившись через бортик и ошеломленно застыла, но уже в следующее мгновение нашла глазами кота. Не съели! Его еще не съели! Хвала богам!

Кот пошатывался на четырех лапах, мокрый, а от этого еще более страшный на вид. Но живой! Живой – а это главное! Рядом хрипел и извивался пойманной змеей бавкан, жадно хватал пастью воздух, а укротитель раздирал камзол рукой в районе солнечного сплетения.

– Ведь-ма! – казалось, Алан Кертис произнес это с большим трудом, и столько удивления и возмущения было в голосе, что я подбежала к коту, схватила мокрое создание покрепче и стала отступать, стараясь не попасть под раздачу чешуйчатого хвоста.

Это укротитель меня ведьмой обозвал? Меня? Да у меня мама – тигрица, папа – волк! Про брата лучше промолчу, но семья, хоть и средненькая по родословной, но – чисто оборотническая!

Кто же нас спас? Кто благодетель брата? Кому спасибо говорить?!

Укротитель зашатался на месте, все так же держа руку на месте солнечного сплетения, рассеяно моргнул, словно сейчас потеряет сознание, и вновь сфокусировал взгляд на мне:

– Прекрати! – полушепот-полуприказ.

Это мне?! А я-то тут причем?

Бавкан издал нечто похожее на предсмертный крик и снес  хвостом ограждение арены, зацепив первый ряд зрителей. Но где же магический купол? Почему защита исчезла?

Началась паника. В безумной какофонии криков люди давили друг друга и стремглав неслись к выходам. Преподаватели академии жарко обсуждали ситуацию на ректорской трибуне, вскидывали руки в сторону арены, но сцена не менялась.