Академия. Орхидея для демона

Мамочка – ведьма смерти – когда мной беременная была, стала такой романтичной особой, какой её в жизни никогда никто и не видывал. Всегда все жители деревни вокруг неё по струночке ходили, слово лишнее молвить боялись, а тут на тебе: во двор заходит, цветочками любуется, комплиментами одаривает. На удивление, деревенские не расслабились, скорее, наоборот: теперь вообще рот не открывали, только с готовностью кивали и молча со всем соглашались. И вот с таким прекрасным настроем любимая мамочка и назвала меня Орхидеей.

Для всех – просто Дея. Мое истинное имя знают только родственники да Силька.

Папа с мамой не спорил, так как просто напросто отсутствовал в моей жизни. Да, если бы и был – с моей родительницей трудно не согласиться. Себе дороже!

– Дея, – представилась я.

– Силия, – кивнула подруга.

Кай с серьезно кивнул и ушёл восвояси. Ну а мы пошли на соседнее кладбище, а то времени и так оставалось в обрез, скоро смеркаться начнет.

– Оно же заброшенное, – с сомнением протянула я, тихо намекала на путь отступления.

Мне казалось, что в такой гробовой тишине каждый звук разносится эхом по окрестностям. Сумерки полностью вступили в свои права и заставляли ёжиться от влажности, что поднялась в воздух.

– Вот видишь, и никаких ползающих рук, – подбадривала Силия, перешагивая могучие корни.

Я была настолько сыта посещением мертвой земли, что клятвенно пообещала: год не суну нос на кладбище. Конечно, если только опять во что-нибудь не вляпаюсь.

– Девчонки! Я вас нашёл, – Бакстер с шелестом приземлился на дерево, растопырил крылышки и огласил местность радостным криком: – Я влюбился!

– Опять? – хором спросили мы с Силькой.

– А что? – натурально так возмутился Бакстер, будто не понимал причины такого глубоко возмущения.

– Ну сколько можно? – я забыла про эхо и громко простонала.

– Ты опять таскал своих мышек к нам в шкаф?

Силькино терпение тоже не безгранично. В прошлый раз её любимое платье пострадало без возможности восстановления, что тоже вам не хухры-мухры!

– Это и мой дом тоже, между прочим! – заявил этот наглый мышь и независимо вздернул мордочку вверх.