Анатомия обмана

Чай, Наташка не сирота, да и не дите – вон какая дылда вымахала! – шепнула в ухо жена. – Они с Настеной не первый год без елки обходятся! И ничего.

– Не переживайте, дядя Гриша, – подала голос Наташа. – Мы привыкшие.

– Без елки плохо, – огорчился Ваня. – Нам папка завсегда приносит…

– А у ней нету папки! – развел руками Григорий. – И сосед – балда!

– Па, а давай подарим Натке елку, а мы с тобой еще раз в лес сгоняем, – пришел на выручку мальчишка. – Мы же мужики – осилим.

– Ишь, чего удумал! – замахнулась полотенцем мать.

Сын уклонился от удара и спрятался под стол. Из спальни вышла одетая Мила.

– Сказано – не пущу, – пошла в наступление Леся. – Останешься дома!

– А вот и нет, – в поисках поддержки взглянула на отца дочь. – Мы обещали классной украсить зал. Завтра у первоклашек утренник.

– Раз обещали, стало быть, иди, – по уму рассудил Григорий. – Детям без праздника никак нельзя, – он задумался и крикнул в сторону входной двери: – Бери-ка ты, Наташка, нашу елку.

– Ура! – радостно запрыгали двойняшки.

– Не отдам! – шепнула грозно Леся, уцепившись за ствол.

Мила решительно выдернула из ее рук елку и направилась в коридор.

– Куда? – перегородила дорогу мать.

– У нас в доме два мужика, а у них – ни одного!

Леся попыталась возразить, но, глядя на сжатые кулаки и суровый вид мужа, ретировалась. Григорий кивнул сыну на топор и стал одеваться.

– Прости, Наташа, бабу непутевую, – извинился он. – Прими – от всей души.

– Нехорошо вышло, – смутилась девочка. – Мама будет ругаться, когда узнает…

– А ей знать ни к чему, – Григорий запнулся – комок подступил к горлу. – Скажи, сосед принес в знак благодарности. Кто уколы всей нашей семье ставит? Мамка твоя.

– Всему подъезду, – поправил Ваня.

– Всему дому, – уточнила Мила, прижавшись к отцовскому плечу.

Григорий благодарно улыбнулся и притянул к себе детей. Они так и стояли вчетвером, обнявшись, пока сверху не свесилась Лена.

– А вот и я, – радостно сообщила девочка.

Леся закрыла дверь за младшей дочерью, присела на обувную тумбу и расплакалась. Были это слезы раскаяния или жалости к себе самой, она не задумывалась.