Анатомия обмана

– Не девка, а черт в юбке! – восхищенно усмехнулся старый кочегар.

– Я запрещаю тебе дружить с этой оторвой, – требовательно посмотрела на дочь Леся. – Чтобы духу ее рядом с тобой больше не было! – она присела, повернула к себе детское личико и строго помахала перед носом кулаком. – Ты меня поняла?

– Нет, – невозмутимо прошептала в ответ девочка. – Буду дружить!

В бессилии Леся осеклась – покорная Мила прямо на глазах превращалась в дерзкую упрямицу. Но как с этим бороться, она не знала – опыта и знаний не хватало…

Телефонный звонок вернул Лесю в реальность.

Это был Григорий.

– Мать, как пойдешь Лельку из сада забирать, погутарь с воспитательшей. Шел вот мимо, все дети в песке роются, а наша на веранде глазки трет. Видать, стоит в углу.

– Нет с нею сладу, – согласилась жена. – Гриш, хоть она и Ленкина дочь, а бедокурит точно в Людку. Вчера разрисовала воспитательнице тетрадь с отчетом.

– Знатно хоть малюет или балуется?

– Ой, Гриша, красиво, как в книжке. Софья Ивановна даже не обиделась.

Сказала, новая художница в семье подрастает. Помнишь, как она Людку среди других выделяла?

Леся положила трубку, взяла с трюмо фотографии внуков, надела очки и стала рассматривать дорогие сердцу детские лица. Сходила в другую комнату за альбомом и стала бережно перекладывать пожелтевшие от времени снимки. Вот они с Григорием на крыльце роддома. На руках у счастливой Анны крошечный сверток. А вот Миле минул третий годок. Славная толстушка сидит в плетеном кресле на бархатной подушечке, подперев очаровательную мордашку крошечным кулачком, и недовольно смотрит в объектив.

Развеселить ее тогда не удалось целой фотостудии. «Быть ей начальницей», – пошутил тогда старый мастер. Леся смахнула набежавшую так некстати слезу и перевернула следующий лист. Вот Григорий катает на себе двойняшек. Вот они идут в первый класс. А вот выпускной Милы и ее первенец. Фотографий со свадьбы дочери не нашлось: на скромной регистрации не оказалось никого из родных. Как давно это было и будто вчера.

Поговорив с матерью, Мила продолжила уборку, полагая, что домашние хлопоты отвлекут ее от воспоминаний. Но мысли, как назло, упорно возвращались в прошлое, которое она так силилась забыть. От переживаний по несостоявшейся любви раскалывалась голова, и горели щеки. Мила проглотила таблетку, охладила лицо ледяной водой и перечла сумбурное материнское послание. Отложив письмо в сторону, она распахнула дверцы бара.