Жизнь длиною в лето. Книга 1

По дорожке шествовала Ираида Кимовна с тарелкой в руке. Она вошла в открытую дверь и потянула носом.

– Привет. А почему костром воняет? – Потом заметила на столе закопченную кастрюльку. – Детство вспомнила?

Кармель заулыбалась.

– Ага. Вкусно необыкновенно. Попробуйте. – Она достала из шкафа тарелку и насыпала макарон.

Старушка поставила блюдо с пирожками на стол, взобралась на табурет и наколола на вилку пахнущие дымом макароны. Сегодня Ираида Кимовна была без платка и взору Кармель предстала её весьма экзотическая причёска.

– И, правда, вкусно. – А ты сбегай ко мне домой, принеси чайник. Он только что закипел.

Кармель замялась.

– Не трусь. Инквизитора я в сарае заперла, – поняла её беспокойство Ираида Кимовна. – И захвати сахар на столе, я пью только сладкий чай.

Они выпили по две кружки крепкого чая. Кармель вытерла пот, выступивший на лбу.

– Тут всё такое, пальчики оближешь, дома я бы даже не посмотрела на макароны.

Старушка закурила сигаретку, пустила колечко к потолку.

– Чтобы оценить еду, нужно по-настоящему проголодаться. А в жизни всё только так и можно оценить.

Кармель засмеялась.

– Вы прямо гуру села Захарьино.

– А ты, старушенция, в немодных тряпках, помолчи, – фыркнула Ираида Кимовна. – Глядя на твой наряд, Слава Зайцев сразу бы застрелился. Видела бы ты себя со стороны. Маша была ниже тебя сантиметров на десять – её платья на тебе мешок мешком.

Кармель удивилась:

– В смысле? Я родилась в городе.

Бабулька фыркнула:

– Корни твои здесь. Мне так хотелось увидеть кого-нибудь из вас, особенно твою маменьку, и посмотреть в её бесстыжие глазки. Достойную старость она обеспечила Маше. Палачи с горя проглотили бы пыточные инструменты, потому что твоя маменька их переплюнула.

Кармель мучительно покраснела. Она не знала, о чём думала мать, оставляя бабушку без помощи.

– Бабушка никогда не жаловалась, – выдавила из себя Кармель. – Она всегда говорила, что у неё всё хорошо.

Ираида Кимовна постучала по столешнице сухеньким кулачком.

– А мозг включать не пробовали? Что дорогая Асенька не помнит, как ей жилось в родной деревне? Я сколько раз уговаривала Машу: «Скажи зятю, пусть воду в дом проведёт.