Рассказы на заметку

– Само собой, а вот почему?

– По кочану, красная и всё!

– Объясняю, кто не знает, – сделав умное лицо, заявил Егор Степаныч, зам главного инженера на заводе, – насекомое это невкусное и даже ядовитое, а красный цвет – это предупреждение об опасности.

– Да хочешь, я её щас съем, – сказал Коля, успевший к этому времени подставить палец, на который забралась ничего не подозревающая божья коровка, – и увидишь, мне ничего не будет от этого.

Божья коровка, словно почуяв неладное, взлетела с Колиного пальца, полетела в сторону верхней полки, и приземлилась на голову спящего Вячеслав Степаныча.

Поезд чётко по графику продолжал свой путь. Ваня Круглый, слесарь-инструментальщик, смотрел в щёлочку из-под занавески на проплывающие по тёмному горизонту горящие огоньки деревень. Выдохнув перегар, на моментально запотевшее стекло окна, он выдавил из себя:

– Хорошо, что нет войны.

– А это ты зря, – тут же возразил ему Николай Петрович, который был сильно накачан водкой и противоречил всем и во всём.

– Перенаселение в мире, война щас как воздух нужна всем, – заключил он, громко икнув.

– Ну ты даёшь, – воскликнул Егор Степаныч, – у меня дед воевал, о войне я не понаслышке знаю.

– Война если будет, так только мировая, одна бомба, и нам всем каюк, – закусывая вялым огурцом, – даже помучиться не успеешь. – Войну ты можешь выиграть, а вот мир построить потом – дело непростое.

– А кому он нужен, твой мир, голодных плодить?

– Миру мир, а мне в сортир! – буркнул Ваня Круглый и, покачиваясь, вышел в коридор вагона.

Где-то впереди засвистел сигнал, данный машинистом, оповещая о приближении встречного поезда, который вскоре непременнул появился, сильно качнув воздушной волной вагон. Голова Николай Петровича, доселе безжизненно висевшая между плечами, уткнувшись подбородком в грудь, сильно дёрнулась в сторону, громко икнув. Набрав, после этого нужную скорость, поезд нёсся по степи, рассекая морозный воздух надвое. Неожиданно раздался скрежет тормозов, вагон конвульсивно задёргался и, как раненый питон, сжавшись от боли, остановился.

Егор Степаныч, смачно крякнув, слетел с верхней полки в объятия Николай Петровича, который пытался встать, держась руками за стол.

– Ишь ты! – воскликнул он, освобождаясь от железных уз Степаныча.

– Что это было? – Крушение поезда! – Мировая война!

– Какой кретин дёрнул ручку стоп крана? – кричал в коридоре растрёпанный как воробей спросонья, проводник.