Незабудка

Где ты живешь? – поинтересовалась Таня.

– Я не помню, – снова расплакалась кроха.

– Ты знаешь свою фамилию или название улицы? – допытывалась она, держа на руках закутанного ребенка.

– Мне три года. Меня зовут Соня. Маму – Люда, а папа плохой! Он дерётся! Вот смотри. – Она вытянула руку, показывая синяки.

– Нужно отнести её в опорный пункт милиции, там быстрее узнают, чья потеряшка. – Сашка хотел подойти ближе, но малышка сразу запротестовала, оглашая улицу рёвом.

– Сонечка, не надо бояться этого дяди.

Кроха, согревшись под курткой, задремала, положив голову Тане на плечо. Длинные, спутанные, давно немытые волосы, свесились вниз. Ребенок пах бедой и несчастьем. Проходя мимо фонаря, Таня посмотрела на свою ношу, и у неё защемило сердце. Грязное личико Сони запятнали разноцветные синяки.

Сашка осторожно забрал малышку.

– Устала? Давай теперь я понесу. Вдруг она уже не будет возмущаться?

Таня не могла понять выражение его лица.

«Что с ним? Мне тоже её жалко, но он выглядит так…», – она не могла подобрать слов.

Соня завозилась, пытаясь улечься удобнее, и открыла глаза.

– Не пугайся, кнопочка. Я тебя не обижу. Сейчас придём к хорошим дядям, они помогут найти твою маму, – прошептал Сашка.

Такого ласкового голоса Таня ни разу не слышала у Лукьянова. Даже не подозревала, что может так говорить. До опорного пункта милиции он донёс девочку сам.

Дежурный выслушал их и задумался, решая, что предпринять.

– Знакомая малютка. Значит, её мамаша не вняла предупреждениям. Родителей Сони хотели лишить родительских прав, но пожалели, давая возможность одуматься. Зря получается!

– Колесников, пусть ребята подпишут протокол, – обратился он к дежурному, – и отвезём девочку к непутевой мамаше. Посмотрим что и как. – Повернувшись к школьникам, попросил: – Ребенок спит, не хочется её тревожить.

– Конечно.

Они вышли вслед за участковым на улицу. Сашка поёжился: тонкий свитер почти не согревал.

Милицейский уазик остановился у невзрачного домика. Одно из окон строения тускло светилось.

Участковый открыл входную дверь, пропуская ребят в дом. По узкому коридору они прошли в комнату. В сильно захламлённом помещении, освещённом только грязной лампочкой, почти не было мебели.