Когда цветёт акация

– Чего встал, как вкопанный? – тихо произнесла Ася. – Снимай штаны и садись на стул. – Она достала из тумбочки швейные принадлежности. – У меня как раз есть подходящие по цвету нитки.

Дмитрий, покосившись на спящую девушку, снял спортивные брюки, протянул их подруге.

– Как ты так ухитрился располосовать штанину? – удивилась Ася, разглядывая длинный разрез сбоку брючины. – Нет бы по шву порвал…

Дмитрий пробормотал:

– Сам не заметил. Почувствовал лишь, когда ноге стало холодно. На брусьях оказалась зазубрина, её нужно спилить, пока никто не поранился.

– Запросто.

Дверь комнаты со стуком распахнулась. Юля, держа в обеих руках по пакету, ввалилась в комнату.

Ася взволнованно прошипела:

– Тише ты. Если разбудишь Леру, скандала не оберёшься.

– А уже поздно, – процедила Лера, откидывая одеяло и садясь на кровати. – Сбросив с лица повязку, она вынула беруши из ушей. Взяв телефон, посмотрела на дисплей. – Какого чёрта! Сегодня выходной.

Юля окинула сердитую соседку насмешливым взглядом, но ничего не сказала. Поставив пакеты на стол, принялась выкладывать покупки.

– Ась, пока ты зашиваешь штаны, я быстренько накрою на стол. Дим, ты с чем бутерброды будешь? С колбасой, сыром, с рыбой или с паштетом? А ещё я купила пирожинки.

– И с тем, и с другим, и побольше. – Дмитрий, протянув руку, снял со спинки кровати банное полотенце, прикрыл им голые ноги.

– Аллё?! Я вам, что пустое место? – разозлилась Лера. – Я смотрю, тут у вас шведская семья образовалась. Одна штаны чинит, другая жрать готовит. Прежде чем мужиков на нашу общую жилплощадь приводить, у меня надо разрешение спрашивать.

Ася показала на чёрную линию.

– Он не пересёк чёрту. По правилам нашего общежития с девяти до двадцати двух часов мы имеем право пригласить любого гостя к себе в комнату и для этого твоего разрешения не требуется. И если уж на то пошло, именно ты создаёшь нам неудобства: мы вынуждены приспосабливаться к твоему ритму жизни, а он далёк от нормального. Нам надоело ходить на цыпочках и разговаривать шёпотом. Именно ты нас будишь, когда глубокой ночью возвращаешься в общагу.