Иволга

Как-то в первом классе Даша, задумавшись, бросила взгляд на сидящую впереди одноклассницу. Та вдруг красиво, как радуга, засветилась. Даша ахнула и попыталась рассмотреть это чудо, но оно пропало. Чуть позже сообразила, как нужно вглядываться в людей, чтобы появились разноцветные всполохи. Бабушка Вера называла это дефектом зрения, и она старалась не часто портить глаза. Вскоре, осторожно задавая вопросы ровесникам, убедилась, что у остальных детей такого дефекта нет. Однажды в журнале «Наука и жизнь» Иволга увидела несколько картинок на первый взгляд, состоящих из цветных или однотонных точек, пятен, шариков.

Если на такие рисунки посмотреть рассеянным взглядом, всё начинало двоиться. Из картинки выпячивалось объёмное изображение. Если также глядеть на людей, вокруг человека появлялся разноцветный светящийся ореол.

Подняв голову от тарелки с супом, Даша глянула в окно: через двор пробежала девушка. В её ауре тоже не наблюдалось черноты.

«Эти люди мне не враги. Их разговор не касался меня, нельзя подозревать всех поголовно», – успокоила себя Даша.

Елена Ильинична принесла компот, домашнее печенье и присела рядом.

– Ну, как поживает моя подруга детства?

Гостья поперхнулась супом. Откашлявшись, тихо произнесла:

– Она умерла. Поэтому я и решила переехать сюда.

– О господи, беда какая! Отчего умерла? – полюбопытствовала старушка. Выцветшие бледно-голубые глаза заинтересованно прищурились.

– Сердце… наверно.

Даша не могла сказать правду, а лгать было тяжело.

– Да… вот живешь, живешь и не знаешь, когда твой час настанет. А ты что же одна в доме жить будешь?

Дашу сердил этот разговор.

– Ну да, одна. Я справлюсь.

– Мы с Верой погодки, ходили в одну школу. До двенадцати лет дружили, а потом ей некогда стало гулять. Всё время с бабушкой пропадала: помогала принимать больных, собирала травы, готовила какие-то снадобья. В то время их семья была большой: дед Федор, бабушка Настя, Ольга – Верина мать, Миша, Катя. Жили они неплохо.

Их за лечение люди благодарили. – При этих словах лицо Елены Ильиничны исказилось, стало неприятным, будто воспоминания до сих пор вызывали досаду. – Конфеты у них на столе стояли. Не то, что у нас дома, из сладкого – только морковка да репа.

«Да она до сих пор завидует», – поняла состояние собеседницы Иволга.

Елена Ильинична раскрошила печенье в блюдце.

– Всё у них было – да прахом пошло. У Веры умерла дочь, нагулянная, между прочим.