Две стороны жемчужины

– Мамочка, пожалуйста, можно я возьму платье, мне его бабушка дала.

– Она тебе не бабушка, а чужая тётка. Не смей ничего брать у чужих людей!

Мария Алексеевна, вспомнив этот эпизод годовой давности, решала, что сказать матери Арины. Ясно же ничего нового они покупать дочери не станут, но ходить в этой кофточке из-за аллергии она не сможет. Тогда после дня рождения Арина стала украдкой приходить к ней в гости. Мария Алексеевна всегда старалась угостить девочку чем-нибудь вкусным. Она убедилась, за невзрачной, на первый взгляд, внешностью скрывается терпеливый и неунывающий человечек.

– Вытащила из пакетов все тряпки внуков, – встретила их на пороге квартиры Полина Ярославовна. – Выбирайте.

Арина вздохнула.

– Мама не разрешит.

– А кто ей донесёт, – фыркнула Мария Алексеевна. – Я придумала, как объяснить твоёй матушке. Скажешь: в школе выдали форму и обязали её носить.

– Бабушка, вы же сами говорили, врать нехорошо, – удивилась Арина, широко раскрывая глаза и хлопая пушистыми ресницами на манер заводной куклы.

Полина Ярославовна засмеялась и посмотрела на подругу, мол, ты у нас бывший педагог, тебе и объяснять. Вон девочка тебя бабушкой величает.

– Да, нехорошо, но иногда – просто необходимо. Есть такое понятие – святая ложь. Это когда делается не во вред, а во благо. Кому будет плохо, если ты оденешь эту красоту, – выкрутилась Мария Алексеевна, протягивая тонкую трикотажную кофточку Арине. – Примерь. Мы вынуждены лгать ради твоей пользы: здоровье важнее.

– Не получается всегда говорить правду, – решила внести ясность Полина Ярославовна, боясь, что они окончательно запутали девочку. – Представь, я иду по улице. Навстречу мне бабушка Маша. Она спрашивает: как я сегодня выгляжу? А я отвечаю: как старая трухлявая бабка.

Арина подняла брови и возмущённо засопела.

– Так нельзя говорить.

Полина Ярославовна хмыкнула:

– Точнее, невежливо. Неприлично говорить человеку, что он плохо выглядит.

– Не очень, – пожала плечами Арина.

– Ты должна в этом ходить, чтобы не чесаться, – буркнула Мария Алексеевна. – И ничего страшного, если соврёшь матери. Она сама виновата, купила дрянную вещь.

Женщины отобрали ещё несколько кофточек, пару юбок, два тёмных свитерка, отыскалась даже лёгкая осенняя курточка.