Пятый Лепесток

– Слыхали, парни, я еще и больной… – третья страница была уничтожена и втоптана в грязь. – Продолжай, мне интересно, насколько ещё тебе хватит смелости.

В его руках появилась четвертая страница, затем пятая. Девочка беспомощно смотрела как её драгоценные слова и строчки падают на подтаявший снег и пропитываются грязью. Горский рвал листы с садистским наслаждением, медленно, театрально, непрерывно наблюдая за её лицом. Майя решила, что скорее умрет, чем заплачет. Откуда-то она знала, что ему нужно именно это: увидеть, как она будет плакать, как будет умолять его прекратить.

Отдаленно она услышала, как открывается дверь школы, и двор наполняется звуками, голосами, топотом, смехом. А потом Майя увидела, как Артём, Стёпа и Костя, о чем-то ожесточенно споря, переступают через порог. Увидела мельком, потому что её сразу затащили подальше за угол. Теперь их не было видно даже со двора.

– Артём! – во всю мощь легких закричала она, и тут же её рот зажала шершавая, соленая ладонь.

– А ну заткнись! – прошипел Синявский ей в ухо и тут же подскочил, встряхнув рукой, – эта стерва меня укусила!

– СИЛАРМОНТ!!!

Майя никогда прежде не издавала таких громких звуков.

Ей в волосы вцепились твёрдые пальцы, настойчиво потянули голову назад, но она поняла, что докричалась. Она уже слышала их торопливые снежные шаги, становившиеся все отчетливее и громче.

Мальчики бегом влетели в узкую подворотню, рассыпая комья талого снега в разные стороны.

Когда Артём, Стёпа и Костя увидели Горского, меланхолично сидящего на скамейке, Малашина и Синявского, державших Майю за руки, у них раскрылись рты от удивления и ужаса.

Краски мгновенно сошли с лица Артёма, словно их вытянули через соломинку. Быстро оценив обстановку, он расставил пошире ноги и выставил перед собой кулаки.

– Эй, вы! – крикнул он пронзительным голосом, – а ну! Отпустите её!

Стёпа и Костя, переглянувшись, подошли к Артёму ближе и тоже приготовились драться.

Секунду висела тишина, а потом Малашин и Синявский покатились со смеху.

Горский криво ухмыльнулся, повернувшись к Майе.

– Неплохо ты устроилась, с тремя пацанами, Свинка, – он насмешливо покачал головой, – еще больших задротов представить сложно.