Адвокат по сердечным делам

Евгения встала и поплелась в ванную комнату. Встав под упругие струи душа, она попыталась настроить себя на позитивный лад. У нее не получилось. Тогда она сменила температуру воды на экстремально холодную и уже через минуту выскочила из кабинки, стуча зубами.

В ванную зашел Александр. Высокий, прекрасно сложенный, он выглядел, как греческий бог, особенно в полотенце, обернутом вокруг бедер. Посмотрев на необычайно бодрую для раннего январского утра жену, он улыбнулся:

– Прекрасно выглядишь, милая. Что это ты сегодня поднялась чуть свет? Могла бы еще и поваляться с полчасика.

Действительно, что ей так вдруг приспичило проснуться ни свет ни заря? Евгения почувствовала, что готова завестись с полуоборота. Он наверняка издевается над ней! Как можно валяться в постели, зная, что тебя уже ищут, как беглую преступницу?

– Ты, случайно, не забыл, что вчера произошло? – спросила она его.

Он секунду смотрел на нее с недоумением, видимо не понимая, чем вызван ее резкий тон, но потом его лицо разгладилось.

– А! Ты говоришь о том случае…

– Да, именно об этом случае я и говорю! – едко заметила она.

– Тебе не о чем беспокоиться. Я сейчас же займусь твоей машиной, – заверил ее он. – Правда, тебе пока что придется пользоваться такси.

– Плевать мне на машину! Я не нахожу себе места, а ты ведешь себя так, словно ничего серьезного не произошло. Словно я разбила столбик на парковке.

– А чего ты от меня хочешь? – Он непонимающе посмотрел на нее.

Она даже растерялась.

– Ну, я не знаю… Понимания, сочувствия, наконец! Но не этого твоего веселого расположения духа и улыбки до ушей.

– По-моему, ты склонна к излишней драматизации, – сказал он, заходя в душевую кабинку. – Я хочу оказать тебе реальную помощь, а ты ждешь, чтобы я осушал твои слезы.

– Ты мог бы понять, как мне тяжело!

– А я это понимаю и говорю тебе, что мне очень жаль. Если бы я смог что-то изменить, я бы это сделал. Но что сейчас толку выражать тебе соболезнования, если то, что должно было произойти, уже произошло? И слезами тут делу не поможешь.

Евгения понимала, что муж прав и что сейчас она, вымогая его сочувствие, просто пытается перевесить на него часть своей тяжелой ноши под названием «ответственность». Но ее супруг, как бы черство сейчас он себя ни вел, все же не совершал преступления и не давил людей. Это она лишила жизни человека, и отвечать придется ей – не перед людским судом, так перед всевышним.