Личная жизнь адвоката

Полные анкетные данные ей были без надобности.

– Он – мой приятель. Пошел со мной за компанию.

Следователь хмыкнул и покачал головой.

– Гражданка Вострецова, не морочьте мне голову. Вам известно, что Бирюков был ранее судим за разбой?

– Нет.

– Но вы знали, что он отбывал наказание в местах лишения свободы?

– Нет. Но даже если бы я об этом знала, мне что, нельзя с ним общаться?

– Общайтесь с кем хотите. Но тащить ранее судимого человека в чужой дом, не спросив мнения хозяев, это уже попахивает, знаете чем?

– Не имею представления, – нарочито равнодушно фыркнула Ева.

– Предварительным сговором!

– Сговором на что?

– Это я сейчас и пытаюсь установить. Вы говорили Бирюкову о том, что Винницкие – состоятельные люди?

– Это он мог и сам видеть. Артем Винницкий часто подвозил меня на своем «БМВ» до дома.

– Вот видите. А совсем недавно вы утверждали, что вас с потерпевшим ничего не связывало! – торжествующе произнес правоохранитель, чрезвычайно довольный своей сообразительностью.

– Поживиться? Я не пойму, куда вы клоните!

– Скоро поймете, – пообещал сыщик. – Вы просили Бирюкова применить насилие в отношении потерпевшего?

– Разумеется, нет!

– Какие действия производил ваш приятель в отношении Винницкого?

Еве вдруг вспомнился ушибленный кулак Жорика, который тот потирал, морщась от боли.

– Я не видела, что он делал, – твердо сказала она, и это была чистая правда.

– Конечно, конечно! Вы не видели. Может, в этот момент вы были заняты чем-то другим? – сыщик глядел на нее испытующе, а потом вдруг «выстрелил» очередным вопросом: – Например, вы примеривали украшения Милицы Андреевны?

– Что за бред! Мне не нужны ее украшения, – возмутилась Ева.

– Спорный вопрос, – его взгляд нарочито равнодушно коснулся ее рук, на которых не было ни колец, ни браслетов.

– Ничего подобного не было.

– Ну, что же, печально!

– По-вашему, нам стоило его побить? – изумилась Ева.

– Да нет. Печально то, что вы не хотите сотрудничать. Мне ничего не остается, как задержать вас.

– По какому праву?! – воскликнула Ева, все еще воспринимая слова следователя как блеф.