Адвокат Казановы

Прокурор Прыгунова и адвокат Дубровская – веселенькое же дельце ему предстоит рассмотреть! С государственным обвинителем он уже встречался в процессах. Эта особа вполне оправдывала свою фамилию, поскольку была весьма прыткой и самоуверенной. Она не особенно хорошо владела законом, но с лихвой компенсировала свой недостаток напором, который проявляла по отношению к свидетелям защиты. Пожалуй, это было даже удобно. Прыгунова сбивала их с толку, а он брал их, что называется, тепленькими, растерянными, и точно поставленными вопросами выводил на чистую воду.

Что же касается адвоката Дубровской, то тут судья был совершенно спокоен. Вообще-то он не представлял себе, что она за птица, но ее адвокатский ордер говорил о многом: на форменном бланке с печатью адвокатской коллегии значилось, что Елизавете Германовне поручено ведение дела гражданина Сереброва согласно статье 51 УПК. Стало быть, адвокат Дубровская будет работать за вознаграждение от государства. Поэтому логично предположить, что когти рвать за подсудимого адвокатесса не станет.

Ну что ж, оно и к лучшему. Если все пойдет гладко, то уже через три недели господин Серебров получит на руки обвинительный приговор. Беликов уже ознакомился с делом и с удовлетворением заключил, что сюрпризов по нему не предвидится.

Судья посмотрел на подсудимого. Даже через тонированное пуленепробиваемое стекло, установленное вместо традиционной решетки, было заметно, как опрятно тот выглядит. Чисто выбрит, аккуратно одет, а еще, поди, и парфюмом надушен.

– Подсудимый, вы признаете вину? – обратился судья к Сереброву.

– Нет, – глухо ответил тот. – Я не убивал Ингу.

«Ну, разумеется! Наверняка дамочка просто упала на кочергу», – усмехнулся про себя Беликов и продолжил:

– Защитнику есть что добавить?

– Ваша честь! Мы будем настаивать на оправдании, – поднялась с места Дубровская.

«Ну что же, настаивайте, ваше право», – Беликов едва удержался от улыбки.

Подобные спектакли он наблюдал в течение двадцати лет своей долгой судейской деятельности. «Я не виновен, ваша честь!»; «Прошу оправдания!»… Один и тот же сценарий. Могло создаться впечатление, что на скамье подсудимых оказываются сплошь одни невиновные.