Адвокат черной королевы

И не важно, что сама Павловская не испытывала романтических чувств к Мерцалову. Важно было другое. Андрей любил ее. Он страдал молча, не жалуясь. Ведь не мог же он открыть свое израненное сердце Елизавете. Сама же Дубровская не решилась вызвать его на откровенный разговор, боясь услышать правду, перешагнуть через которую она уже не сможет. Так они и существовали в последнее время. По инерции…

– Ну, так как дела с арбитражем? – спрашивал он только для того, чтобы не молчать. Не стоять же истуканами!

– Все хорошо, – отвечала она.

– Я буду тобой гордиться, – пообещал он. Но ей хотелось слышать совсем иные слова.

Объявили посадку.

– Мне надо идти, – сказал он и потрепал ее по щеке, поцеловал в нос.

Так обращаются либо с неразумным ребенком, либо с собакой. Если бы на месте Лизы оказалась Павловская, он сжал бы ее в объятиях и целовал долго, по-настоящему. А потом они бы стояли рука в руке, не стыдясь влажных от слез глаз, пока женщина за стойкой, смущенно покашливая, не решилась бы прервать затянувшееся прощание.

Лиза так отчетливо представила себе эту картину, что на несколько секунд даже прикрыла глаза. Ей стало больно…

– Ну, пока! – улыбнулся он, собираясь уходить.

– Нет, постой! – очнулась она от забытья. – Я должна тебя спросить…

– Спрашивай, – позволил он, но взглянул на часы.

– Тот разговор по телефону, – быстро начала она.

Эта странная фраза-вопрос звучала, должно быть, сумбурно, потому что Мерцалов сначала нахмурился, ничего не понимая, потом его лицо прояснилось. Видно, он догадался, о чем идет речь.

– Забудь. Это все ерунда, не более того.

– Но ты говорил мне это все так серьезно. Ты сердился на меня!

– Разве? – удивился он. – А я и забыл.

– Но что случилось?

– Ничего. Ты какая-то странная в последнее время. Точно у тебя появились какие-то секреты…

И это он говорит про нее!

– До встречи, дорогая.

Дорогая, но не любимая!

Дубровская смотрела ему вслед, уже не сдерживая слез. Она знала, что больше его никогда не увидит. Над ней уже сгустились грозовые тучи…

– А вы – премиленькая, – заявил Елизавете маленький тщедушный человечек. Он осмотрел девушку, как племенную кобылу, и остался доволен. – Признаться, я боялся увидеть чудище морское. Примерно так вас описал мне Иван Васильевич.