Ниенна. Благословленная Смертью

Бабки, бледные как полотно, судорожно сжимали края лавки и не шевелились.

Альбрехт с Лясаном и Эрлом держали вокруг остальных селян светящееся кольцо, одновременно плюясь в глазастую мглу огненными стрелами. Ниенна с ужасом поняла, что члены боевой тройки пьяны в стельку, и рванула вперед ещё быстрее – пока парни не промазали и не подпалили чью-либо избу.

Туманный клубок гневно ревел, но не мог прикоснуться к людям. А до жилья, где оставались совсем малые да старые, ему не давали добраться боевики. Удивительно, но простейшие атакующие заклинания срабатывали на отлично.

Но едва некромансерка подумала, что неведомый маг не так уж силен, как тьма вытянулась на высоту в два человеческих роста, превращаясь в столб, и глянула на неё многочисленными глазищами.

«Зачем ты с ними? – острой иглой ввинтился в голову чужой голос. – Иди со мной, и мы вместе завоюем эту землю!»

– Спасибо, мне своей земли хватает, – ядовито ответила Ниенна. Ничего, что родители за побег из дому лишили наследства и угодий родовых: перебесятся, поймут со временем… – Её у меня столько, что и тебя похоронить хватит.

– Так сссдохни, сссстерва! – завыл неведомый чародей и кинулся в атаку. Заклинание защиты, что едва успела сплести Ниенна, смяло чужим ментальным порывом, как карточный домик. Некромансерка закричала от ужасающей боли в висках, замотала головой…

Через миг стало легче – это Герда угостила напавшего парочкой огненных стрел. Но Ниенна видела, что сил у подруги не так много: валькирия накануне плохо спала, а сегодня плохо ела.

И тут чудище развернулось и с ликующим ревом поплыло к ближайшему амбару. Сейчас, когда время урожая ещё не пришло, там хранилась лишь прошлогодняя солома.

– Девки, – зарокотало оно, принимая образ огромного человека.

Уродливые мглистые руки потянулись к покосившейся двери.

«Откуда там девки?!» – едва успела подумать Ниенна, как дверь распахнулась сама, без чьей-либо помощи.

Внутри проема полыхало огнем от пола до потолка. Пламя рвануло наружу, и туманный маг с диким криком отшатнулся в сторону, снова заклубился чернильной глазастой тьмой.

Следом на площадь шагнул Эдгар, вытягивая вперед руки с поднятыми ладонями. Пламя повиновалось его воле, как живое.