Ниенна. Благословленная Смертью

Ты молодец, очень нам помогла, но кровавая бойня – не место для хорошеньких лялечек-первокурсниц.

И не успела Ниенна открыть рот для возражения, как её приподняло красным полыхающим вихрем и утянуло куда-то в потолок. Последнее, что она услышала, это усиленный заклятием рёв наставника: «Боевая готовность номер один! Повторяю, всем собраться во дворе Академии, вооруженным по первому разряду, с защитой от эльфовских чар! Каждому взять с собой не менее пяти накопителей силы с расчетом на одного мага…»

Часы на башне факультета некромансеров пробили полночь, но Ниенна не находила себе места от тревоги и потому не собиралась спать.

Перемерила вдоль и поперек комнату магистра Рейвана, считая шаги: двадцать – вдоль стены с огромным шкафом, десять – мимо крепко сбитой деревянной кровати с плоским матрасом, ещё двадцать – мимо письменного стола и к большому окну.

Двор будто вымер, только над оградой реяло зеленовато-красное марево. Защита и от живых существ, и от мёртвых, пришедших с враждебными помыслами.

– Ты бы присела, – сочувственно шепнула мерцающая под потолком призрачная герцогиня. – Утомишься только зазря.

– Да как я могу? – рявкнула некромансерка. Вышло едва ли не суровее рыка декана боевого факультета. – Их там уже, может, убили всех! А я здесь, как в клетке! И даже если сейчас сбегу, просто не успею добраться до пещер пешком по ночному лесу!

– Даже если успеешь, что ты сделаешь? Драться не умеешь, магической силы в тебе немного.

Разве что эльфов неприличными выражениями обругаешь, вместе с их богиней. И то поможет ненадолго.

– В самом деле, поможет? – усмехнулась Ниенна.

– В их случае – да. Остроухие произошли от лесных духов, которым поклоняются до сих пор. А те не любят нецензурную брань. Вас наверняка учили в лесу не ругаться: мол, леший заведет…

– Учили, – кивнула девушка. – Но я думала, это бабкины сказки.

Сидеть с призрачной Инессой было не так тоскливо, и Ниенна невольно отвлеклась.

Но как только снова взглянула в окно, тревога усилилась.

Что-то было не так. Не из-за драки с остроухими, не из-за возможной гибели товарищей и преподавателей. Нечто тяжелое, не злое, но темное, ворочалось под ногами, глухо стонало и плакало. Ушами эти звуки расслышать невозможно, но сердце и разум их чувствовали и бесновались.

– Госпожа де Монсельон, вы ничего не ощущаете? Мне как-то не по себе.

– Это земле под нами не по себе, девочка моя.