Чат

– Я пойду первым.

Илья с силой оттолкнул Александра.

– Это приказ! – голос полковника прозвучал так резко, что девушка за стойкой подпрыгнула от страха еще раз.

Илья в долю секунды оказался за спиной Шатарина. Он понимал, от чего тот хочет его огородить. Страх за жизнь близкого человека затягивал его в болото все глубже и глубже. Он бежал за полковником и молил Бога лишь о том, чтобы Лена была жива.

И вот наконец перед ними возникла дверь с номером двадцать. В висках бил бойцовский гонг. Из коридора невозможно было понять, есть ли кто-то в номере или нет.

Вокруг стояла гробовая тишина. Все приготовили оружие. Полковник приложил пластиковую карту к замку. Послышался легкий щелчок. Он медленно и максимально осторожно открыл дверь. Один за другим они тихо вошли в номер. Вдруг раздался еле слышный стон. Илья, не раздумывая, оттолкнул Александра и бросился по коридору в спальню.

То, что он испытал, разорвало его на части и вывернуло наизнанку, обнажив все органы чувств. Его варили заживо, барабанили в уши, заставляли нюхать серную кислоту и смотреть на солнце одновременно.

Боль была абсолютной. Чистейшей, без каких-либо примесей.

Лена лежала обнаженная в луже крови. Ее живот был залит спермой. Эта мразь специально оставила метку, чтобы добить, стереть его в порошок и смешать с грязью. Она была вся в ссадинах и подтеках от побоев. Губа и нос разбиты, левый глаз полностью заплыл от гематомы. Кожа вокруг него обрела вишнево-бордовый оттенок. Внутренняя часть бедер превратилась в один большой синяк.

Воронцова вырвало на пол слизью.

На какую-то долю секунды он потерял возможность видеть. Илья вытер рот рукавом, размазав остатки содержимого желудка по лицу, которые попали в глаза и разъели сетчатку. Темно. Так даже лучше! Ничего не видеть. Он трус. Воронцов пожалел, что не слепой. Он бы отдал все на свете, чтобы в этот момент потерять зрение.

Черная пелена окутала уязвимый разум. В ней, словно в плаценте, пульсировала и росла жгучая ненависть, подпитываемая отчаянием.

Он вытер мокрый лоб ладонью и, упав на колени перед кроватью, сгреб сестру в охапку.

За время службы в ФСБ Воронцов повидал многое. Зверские убийства, насилие, хладнокровные преступления, пытки. Многие из них были намного страшнее, да он и сам был не раз в шаге от собственной смерти. Но здесь – другое. На месте жертвы оказался самый родной ему человек. После смерти родителей она – единственное, что у него осталось. Он чувствовал, что сгорает.