Квинтэссенция свободы

И он что-то говорит мне о своих трудах, вновь переносясь в былые дни. А тихий легкий бриз влажной росой стелется по розовым кустам и траве.

– Завтра пойдем запускать змея, – говорю я ему, а он хохочет. – Я тебе покажу настоящий ветер, тот, который можно увидеть. Он тебе откроется.

И он, конечно же, согласен.

– И даже «песочный демон» не страшен? – смеется он. – Помнишь, ты всегда его боялась.

– Теперь-то нет, – щурюсь я. – Ты ведь сам говорил, что в эти песчаные мини-смерчи надо нож бросать, а я и верила тебе.

И мы вместе хохочем. А утро приносит новый вкус ветра. И все в нем иное, еще более родное и надежное. Он всегда рядом, всегда готов поймать и поставить на ноги, подхватить и унести, как те лепестки с цветущих деревьев. То озорство и суровость всегда отличают его от иных ветров, он всегда меняется и становится лучше, сильнее и мудрее. И он только мой, мне одной принадлежит, одною мною любим и понимаем. Нет другого такого ветра, чтобы мог сравниться с ним. Даже пройдя сотни и тысячи километров, устав и растратив едва ли не всего себя, он все же будет тем самым, особенным, тем самым родным.

Мороженое

Сто лет прошло, а я до сих пор помню тот майский день в десятом классе, который изменил всю мою жизнь. Толк из меня будет, говорила она мне, и много раз говорила.

До сих пор с лёгкостью вспоминаю её лицо, чётко и так ясно, словно с открытыми глазами смотрю на неё. Я лицо матери так не помню, как её, хотя прошло сто лет с момента, как мы в последний раз виделись.

Она была вожатой в нашей школе №9, а ещё вела в начальных классах английский, и иногда – литературу, заменяя вечно болеющую руссичку. И так легко всё это у неё получалось, точно машина времени в её кармане была и ночевала она в какой-то уникальной криогенной камере. Все говорили, что долго она в нашей школе не задержится. Когда её спрашивали об этом многие ученики, она с улыбкой отвечала, что, мол, останется, пока тот или иной не закончит школу. Так она отвечала и самым младшим и самым старшим.

Мне нравилось участвовать во всяких конкурсах, особенно интеллектуальных или литературных, наверное потому что при хороших результатах участия можно было поехать в другой конец города или просто прогулять школу за счёт того или иного мероприятия.

Но все эти прогулы были обычными, рядовыми что ли, кроме того самого, который я помню по секундам даже через много лет. А точнее – через девять.