Неизвестные переменные

И Татьяна, вздохнув, поднялась с кушетки и направилась к большой беседке, где также находились в коктейльных платьях женщины и молодые мужчины с голыми торсами, а посредине стоял стол с фруктами, лёгкими закусками и шампанским.

– Мисс Хоумрет! – Справа, навстречу ей, в тяжёлом беге, неуклюже переваливаясь с одной ноги на другую, приближался весь мокрый от пота плешивый мужчина, который абсолютно не вписывался в общую картину клуба. – Мисс Хоумрет, я должен вам доложить, что мисс Льюис поднялась в апартаменты.

Не одна… – потуги придать голосу таинственность одновременно с попыткой отдышаться, выглядели, по меньшей мере, смешно, а, если уж совсем откровенно, то комично, и Татьяна от души рассмеялась.

– Простите меня… Извините… – всё пыталась она успокоиться, но смех уже перешёл в стадию, когда со стороны выглядит, как истеричный.

И тут у неё закружилась голова. Так сильно, что она начала опускаться на землю. Краем глаза она увидела озабоченные лица приближающихся к ней незнакомых людей, но, стоило ей коснуться щекой травы и закрыть на мгновение глаза, как, вновь открыв их, она очутилась в своей спальне, а лицо Виталия обдавало её пивными парами и внушало страх своим испуганным выражением.

глава пятая

– Ну наконец-то! – С облегчением вздохнул он. – Я думал, ты вообще не проснёшься.

– Что случилось? – Постепенно приходила в себя, возвращаясь из другого мира, Татьяна.

– Милане плохо.

Говорит, живот очень болит. Я не знаю, что делать, а ты никак не просыпаешься… – Непонятно, кого жалея больше, себя или дочь, всхлипнул муж.

Татьяна вылезла из кровати, по привычке натянув висевший на спинке стула рядом с ней махровый халат, и направилась в комнату дочери.

– Милая, что случилось? – Подошла она к её кровати.

– Мамочка, я умираю… У меня всё горит и живот… он так болит…. И мне кажется, из меня вытекает жизнь…

– Родная, откуда вытекает?

– Оттуда… – и девочка заплакала, показывая рукой на низ живота, а Татьяна заметила, что её ночнушка красная от крови.

– Успокойся, родная. Всё хорошо. Это моя вина, что я не рассказала тебе раньше…

И Татьяна, в глубине души коря себя, рассказала дочери об особенностях женского организма и её готовности вступления во взрослую жизнь и возможности с полной ответственностью называть себя с этих пор молодой женщиной.