В рабство – на экскурсию

– Надя, подожди, не все сразу, – уклончиво сказал Владимир Иванович.

– Ну, нашли ее или нет?! – не успокаивалась она.

– Пока нет… но на некоторый след вышли, – ответил Юрий Петрович.

Надежда не знала, что и думать, и, окончательно теряя свое хиленькое самообладание, схватилась за виски.

– А как вы думаете… она хоть… жива?!

– Надя, Надя! Если ты будешь так реагировать, этсамое, то мы вообще ничего говорить не станем! Лучше тебе уехать тогда. Выпей водички вот, – с этими словами Владимир Иванович налил минералки в ее стакан.

– Да все нормально, – ответила Надежда, – не обращайте внимания.

– Ничего себе! Как это не обращать внимания? Ты чуть сознание, этсамое, не теряешь, – возразил Владимир Иванович.

– Нормально все с моим сознанием, – твердо заявила Надя, стараясь взять себя в руки, – оно у меня закаленное в тяжелой борьбе! Дальше!

– Среди играющих в рулетку был некий Константин Харитонович Ли, по прозвищу Китаец, – продолжил повествование Юрий Петрович, который смотрел на Надежду взглядом, полным искреннего сочувствия, – мужчина сорока двух лет, имеющий криминальное прошлое.

Уверен, что и настоящее – криминальное… Хотя у него вполне легальный бизнес: два небольших магазина. Точнее – два ларька кожаных изделий. Кожу возит из Турции. Сам этим занимается… Так вот, Сулейманов познакомил Ирину с Китайцем, они весело общались, а потом куда-то удалились вдвоем. Это подтверждают сотрудники казино.

– Но почему Сулейманов отпустил ее с этим Китайцем? – спросила ошеломленная Надежда.

– Он утверждает, что якобы обиделся на Ирину за ее излишнее внимание к приятелю. Но что-то здесь не так. Возможно, Китаец появился в казино не случайно, а эта встреча была подстроена, – казалось, полковник очень сожалеет, что вынужден сообщать подобные новости и без того расстроенной женщине. – Завтра утром Сулейманов должен появиться у меня в кабинете, будем разговаривать по-другому.

– А если он не появится? – предположила Надежда.

– Появится. Это в его интересах, – заверил Юрий Петрович.

Надежда сидела ни жива ни мертва. Она рассеянно размешивала ложкой сметану в солянке, давила ломтик лимона. Ей было непонятно поведение Ирины.

«Зная, что ее ждут, спокойно едет куда-то… не торопится назад… Ой, только бы жива была!» – думала она, набирая в ложку солянку и снова выливая в тарелку.

– Странно как-то все! Поведение Ирины совершенно не вяжется с тем, какой я ее знаю.