Я не умею прощать!

Брат, теперь уже владелец нескольких лесопилок, всерьез занимался экспортными поставками. Но на выделенных делянках приходилось брать не только востребованные на Западе сосну и ель, но и неделовую березу. Затраты на ее заготовку не окупались по простой причине: годилась эта национальная гордость только на дрова. И тут Ирина познакомила его с бывшим однокашником, с которым когда-то училась вместе в химико-технологическом. Эдик еще в институте показал себя талантливым химиком, но найти приличную работу ему так и не удавалось, только и всего, что защитил диссертацию и прозябал в разваливающемся НИИ.

Услышав, как хлопнула дверь, она вышла навстречу. Петр в грязных по локоть руках нес какую-то железяку от катера.

– Фу, тяжеленная, собака! – выдохнул он, бросив ношу у крыльца. – Нужно будет заварить, и надеюсь, послезавтра попробуем пройтись по лиману.

– Ты что, уже заканчиваешь ремонт? – удивилась Ирина.

– Не то чтобы заканчиваю, работы там еще много, но нужно будет проверить на ходу.

– Ты у меня просто мастер золотые руки! Кстати, о руках, давай умывайся, я тебя кормить буду, время как раз обеденное.

– Ты права, Ириха, самое время, а то я что-то оголодал.

Накрывая на стол, Ирина даже не заметила, как Петр неслышно подошел. Почувствовав его горячие руки у себя на груди, она чуть слышно вздохнула, ощущая, как волна желания поднимается по ее телу.

– Ты же оголодал, за стол садись, – прерывающимся от волнения голосом прошептала она и, уже не в силах бороться с собой, резко обернувшись, впилась губами в его твердый рот.

Сил добраться до постели у них просто не было. Так любить, пылко, страстно, Ирина мечтала всю жизнь. И вот оно свершилось! Петр, ее любимый, единственный на свете мужчина, принадлежащий ей одной, нетерпеливо рыча, срывал с нее одежду, чтобы вкусить ее тело, насладиться им, подарить несказанное счастье ей, Ирине.

Когда, пошатываясь от внезапного головокружения, она села, прислонившись к нему, Петр нежно обнял ее за плечи и долго, невероятно вкусно поцеловал.

– Обед-то у нас уже наверняка остыл, – пробормотала заплетающимся языком Ирина.

– Ну и пусть, так съедим! – вторил ей Петр, так и не поднимаясь с пола.

Ирина никак не могла понять, как, каким образом Петр всегда угадывал ее желания.