Бадди

А еще точнее – выкинули, как никчемный и бесполезный придаток. Вышвырнули дерзко и без сожаления, как вот этого серого красавца, которого я подобрала у своей двери.

– Да что-то он не похож на выброшенного, – полушутя, полувсерьез отреагировал Семен.

– Это сейчас. А посмотрел бы ты на него, когда он лежал на моем придверном коврике: он был так похож на меня. Или я на него: в момент, когда я стояла у черных ворот с черными пакетами – выброшенная и униженная.

Алла глубоко вздохнула и спокойно, без слюней и соплей, продолжила.

– Компания «Иллиада» – это монстр нашего времени. Там нет врачей. Там царит зло. Это инкубатор одноклеточных в человеческом обличии. Для них главное – это ЦЕНА, за которую они продают свои принципы. А ко всему человеческому – полное безразличие. И я свои принципы разменяла на деньги. Чувствовала себя продажной проституткой. И не сопротивлялась. Старалась сохранять безразличие, дух цинизма. Изо всех сил сохраняла то, что идет вразрез с человеческой моралью.

Семен наполнил рюмки.

– Так что в «Иллиаде» оказалось не так? – допытывался Семен. – Известная, авторитетная компания. Получить работу в «Иллиаде» – все равно что выиграть полёт на Луну. Алла, когда ты перешла туда, все слюной захлебывались, хотя признавали твою закономерность успеха. Грамотный специалист, сильный диагност… – Семен еще что-то хотел добавить, но Алла прервала его спич.

– Специалистом я была, когда работала в больнице. Устанавливала правильный диагноз.

Семен разлил водочку по рюмкам и продолжил пытать Аллу:

– Тебе нравилась обшарпанная обстановка? Нехватка медикаментов, когда лекарства приходилось менять на витамины и физраствор? Тебе это нравилось? И невежественное, а порой даже хамское отношение медперсонала среднего звена? – допытывался Семен.

– Да! Все так! Но я чувствовала себя врачом! А в «Иллиаде» я чувствовала себя как в дорогом, красивом, но наглухо застегнутом костюме не по размеру, и от этого приходилось терпеть ощущение полузадушенности.

И Алла начала рассказ об «Иллиаде», вывернув всю изнанку компании. А после истории о нечеловеческой жестокости Гатлера, убившего маленького котенка, Семен почувствовал, что дрожь и негодование просочились в его подсознание.

С окаменевшей маской после услышанного, он сидел и молчал.