Бадди

И сама ответила: «Вот выброшу эти проклятые черные пакеты, а вместе с ними и всю нечисть». И опять сгусток человеческого отчаяния стал давить на нее.

– Мы приехали, – голос водителя вытянул ее из болотной трясины мыслей.

Вежливость, доброжелательная улыбка, деликатное обращение подействовали на Аллу успокоительно. И панцирь, давивший на нее, слегка ослаб.

Алла рассчиталась за проезд и вышла из машины. Подошла к подъезду, загрузила пакеты в лифт и поднялась на свой этаж.

На пороге ее квартиры лежала серая замызганная кошка, как жалкий комочек горя.

Алла приблизилась к коврику, на котором приютила себя кошка, и остановилась. Ослабленность кошки не стерла в ней бойцовский дух. Кошка подняла голову, и Алла увидела сверкающий блеск ее синих глаз. Она была немытая, ослабленная, но всем своим видом заявляла: «Я не та, что ты видишь сейчас. Я другая».

А точнее – ДРУГОЙ. Это был КОТ.

«О боже! Что это?» – Алла наклонилась и погладила пришельца. Он не сопротивлялся. А в его синих глазах отражались грусть и боль.

– Тебе плохо? – спросила Алла.

– Ты же – прямо я, изнутри. Мне тоже плохо.

Жалость и сострадание заполнили до краев некогда равнодушное отношение Аллы к домашним питомцам. У нее не было ни собак, ни кошек.

Когда есть красивая квартира, машина, высокооплачиваемая работа, – отношение ко всему поверхностное. Пребываешь в своем эгоистическом счастье без сострадания. И управляешь эмоциями сдержанно и достойно.

А есть и другая жизнь, которую до поры до времени не замечаешь.

Вот и получается, что в счастье гнездится эгоизм, а истинное прозрение – в страдании.

И Алла вспомнила цитату из жизни Наполеона:

«Я обладал всем, что может дать судьба. Но для окончательного величия мне не хватало только несчастья!»

Алла открыла квартиру и пригласила своего гостя войти.

– Сиди и жди. Сейчас я буду приводить тебя в порядок.

Алла поставила вещи и сразу принялась за своего прибившегося гостя, тощего и грязного. Но чувство собственного достоинства миновало обтрепанность внешнего вида и выползло на передний план. Кот встал на лапы и, стреляя своими сапфирами, поднял хвост. Как бы спрашивая: «Ты что со мной собираешься делать?».