Рассказы озера Леман

Вдали на лавочке я увидела одинокую женскую фигуру, а по пляжу бегала собачка.

– Ну и при чем здесь Чехов? – я была совершенно разочарована увиденным. – Обыкновенная женщина, ничего особенного. Чеховская героиня была красивой элегантной блондинкой. А эта маленькая, худенькая, да к тому же рыжеватая. И вообще на даму никак не тянет. А собака тем более не имеет ничего общего с собакой Анны…. Черненькая, бородатая… Ничего похожего. А она здесь впервые?

– Собака? Нет, регулярно приезжает уток гонять.

Дражену с трудом удалось увернуться от полотенца, которым я попыталась его хлестнуть.

– Да ладно, уж и пошутить нельзя… Я эту русскую уже несколько раз видел. Плавает она здорово.

– А с чего ты взял, что она русская?

– А вот послушай!

До нас донеслось, как женщина, выйдя из воды, позвала собаку, убежавшую в дальний конец поляны: «Черныш, ко мне! Быстро! Кому сказала».

На следующее утро Дражен разбудил меня опять.

– А к нашей даме с собачкой Гуров пожаловал.

– Не к нашей, а к твоей, – ответила я, но любопытство взяло верх, и я вылезла на берег.

Действительно, к скамейке, на которой сидела женщина, направлялся мужчина. Подойдя к ней, он обнял ее сзади за плечи. Она обернулась, и он поцеловал ее в поднятое к нему лицо.

– Ну вот, начинается, – с каким-то раздражением прокомментировал Дражен.

– Что начинается?

– Чеховские штучки – ахи, охи, вздохи, тайные свидания при луне и прочая чушь.

– Во-первых, солнце только взошло. А во-вторых, почему тайные? Может это муж и жена?

– Как же! Они на разных машинах приезжают.

Интересные муж и жена.

Я промолчала. Действительно, они целовались и обнимались слишком уж упоенно. Если я сначала и возразила Дражену, то лишь потому, что мне очень не понравился его тон. Парочка явно вызывала его раздражение.

С этого дня так и повелось. Рано утром, часов в семь, когда на берегу озера еще никого не было, приезжала женщина со своей собачкой и садилась на одну и ту же скамейку в противоположном от ресторана конце пляжа.

Потом приезжал мужчина. Они разговаривали, иногда чему-то смеялись, но чаще просто целовались. Потом, с явной неохотой оторвавшись друг от друга, шли к воде. Мужчина лишь окунался, а вот женщина была заядлой пловчихой. Она уплывала так далеко, что часто совсем исчезала из виду. Дражен – сам отличный пловец – проникся к даме с собачкой, как он ее по-прежнему называл, если не восхищением, то уважением. Зато еще более невзлюбил Гурова.