Сын рыбы

– Я давал тебе деньги, – сказал Антонио, – где они, Денчик?

– Живу хорошо, не холодно. Клара приносит сигареты и еду, прямо на дом. Правда, сука, не хочет убираться. А сейчас совсем съехала. Этот стол, мы на нем знаешь, что делали? – Ден тряс рукой, сложив три пальца вместе, будто собирался перекреститься. Мы хотели зачать ребенка, понимаешь? Сидели на этом столе и говорили об этом. Мы выпили немного, потом говорили и говорили.… Потом она ушла, ну почему? Я тоже уеду, Антон, просто я жду момент, когда он настанет, вот увидишь, – он и правда перекрестился.

Антон закрыл глаза от стыда. Максим сделал вид, будто все в порядке, что он бывалый и вообще его ничего его не удивляет. Он даже так увлекся, что зевнул. Лохматый подозрительно посмотрел на Максима и снова засунул руки в карманы.

– Почему ты мне не позвонил? – спросил Антонио. – Что ты себя так запустил? Как так можно жить? Тебя посадят за притон, неужели ты не понимаешь? Кто там спит?

– Я не знаю, – Ден поправил халат и тряхнул волосами.

– Как ты не знаешь? – Антон встал, Максим и Лохматый расступились. – Эй, просыпайся, – кричал Антонио из комнаты.

Ден виновато молчал, не зная, чем развлечь уставившихся на него гостей. Он закурил снова, и завесил между Максимом и его другом с торчащими, как проволока, дредами плотную завесу дыма. Антон вытолкал из квартиры неизвестную девицу в сапогах на босую ногу и с собачим поводком на шее. Девица сдавленным голосом кричала, что просто зашла забрать стол.

– Летом пойдем в поход, в горные перевалы и будем собирать дикий мед, – Ден размахивал дымящейся сигаретой, – сначала акация, потом лаванда, потом вереск. Любишь вереск? Я прочитал книгу про вереск. Там лежит на полу, можешь взять. Такой мед самый поздний, его пчелы берут на зиму. Если забрать – пчелы умрут. Но он очень полезный, помогает от астмы. У меня астма, ты же знаешь, – сказал Ден и потушил сигарету.

Антонио слушал, поминутно прикрывая рот рукой, будто просил его замолчать. Он бросил взгляд на Максима и подозвал его к себе. Максим проступил на кухню, хорошо, что он был в ботинках, потому что под ногами захрустело стекло и засохшие панцири от креветок.

– Это – Сын рыбы. Он писатель, пишет книги, это псевдоним.

– Я понял, – сказал Ден и протянул Максиму руку с татуировкой на большом пальце.