Без права на эмоции

? А как побороть эти эмоции? – спросила я.

? Смотри на прошлое как на свершившееся и безвозвратное, которое нельзя вернуть, сколько бы пуль ты не выпустила в немецкого офицера, забравшего у тебя твоего мужчину. Это все прошло. Впереди твой путь, твоя жизнь, твоя судьба. Земной же путь твоего мужа окончен. Все. Помни, что отомстить ты сможешь только тогда, когда трезво будешь оценивать ситуацию, а не лезть голой грудью на амбразуру. Вот как покопаешься в себе, сможешь сделать в груди своей штиль из бушующего моря ненависти, вот тогда и сыграешь хорошо свою роль, и отомстить сможешь, и пулю ответную в лоб немцу пустишь.

А если не утихомиришь себя, это все так, ? проговорил Туз, снисходительно махнув рукой в сторону колоды карт, давая мне понять, что учись – не учись, все равно погибнешь.

Не то, чтобы я не знала того, что он мне говорил, но слова этого прожженного криминальной жизнью красивого мужчины почему-то возымели на меня свое действие. Я посмотрела на него и отчего-то к нему у меня возникла симпатия.

Взяв колоду в руки, я перетасовала ее и поглядев серьезно на Туза сказала:

? Учи. У меня есть две недели, чтобы все освоить и добиться штиля в груди.

Мужчина довольно улыбнулся и ободряюще кивнув мне в ответ занялся моим обучением такому непростому, как оказалось, ремеслу.

Выйдя от Туза, я прошла в комнату где меня ждала Мария Федоровна, педагог по вокалу. С ней мы выбрали несколько песен из самых наиболее любимых немцами и пробежавшись по ним довольные закончили занятие.

Забрав свою папку и коробку, я вышла в коридор и подошла к кабинету, на котором висела табличка «Майор Чернов Андрей Владимирович». Тихонько постучавшись и услышав разрешение войти, я открыла дверь и переступила порог кабинета.

? Ты закончила? – спросил мужчина, отрывая взгляд от стопки каких-то бумаг и строго глядя на меня.

? Вы опять на меня так смотрите, ? нахмурившись проговорила я.

? Как? – приподняв бровь спросил мужчина.

? Как тогда, в университете, когда я в третий раз приносила вам переписанный мной курсовой и знала, что вы отправите все переделывать в четвертый, едва взглянув на исписанные мной листы, ? строго проговорила я.

? Мне нужно время, Ольга, чтобы твой прежний образ выветрился из моей головы. Если выветрится, конечно, ? ответил мужчина, с интересом разглядывая меня.

? Тот образ уже не имеет ничего общего со мной теперешней. Слишком много воды утекло, ? проглотив подкатывающий к горлу комок ответила я.