Месть Ночного Никто

Мое настоящее имя такое длинное, что его ни один клиент не выговорит, – нежно пропела она. – И вообще у нас любят прозвища – считается, если духи узнают, как тебя зовут, могут тебе навредить. Вот, заходите, примите душ! – подвела она меня к увитому цветами домику.

После душа с травяным мылом я должна была надеть смешные прозрачные трусы, хлопковый халат с длинными рукавами. И мы с Ланой снова вышли в город-сад. Солнце садилось – в Таиланде темнеет рано и быстро. Вдоль дорожки среди цветов уже горели фонарики, превращающие это сказочное место в полную шехерезаду.

– Лана, а ты знаешь Тао? – спросила я.

– Да, – почти неслышно сказала она, опустив глаза.

– Где она? У меня к ней очень важное дело! Для нее важное!

– У нас не любят, когда мы разговариваем с клиентами! – еще тише сказала Лана.

– Если бы друг передал тебе денег, а подруга отказалась дать твои координаты – ты бы на нее обиделась?

– Тао передали деньги? – встрепенулась Лана.

– Мой знакомый тоже не любит, когда я обсуждаю его дела.

– Все хотят ее найти! – вздохнула Лана.

– Кто – все? – насторожилась я.

– Мы пришли. Это водяная баня. Здесь вы встретитесь со своей подругой, посидите 15 минут, а потом пойдете на массаж, – спешно свернула Лана разговор, завидев на аллее широкоскулую тайку с Машкой. И сделала мне гримаску, означавшую, что сейчас не время для расспросов.

– Ну, ты как? – издали закричала темпераментная Машка.

– Угу…

– Ты чего такая? – спросила Машка, когда мы уже разлеглись на теплых каменных полках в комнате из розового мрамора, где сквозь мелкие дырочки в полу шел душистый пар. Его настаивали на успокоительных травах.

– Понимаешь, оказывается, не мы одни ищем Тао.

– Кто еще?

– Не знаю. Мне Лана не успела сказать.

– Нет… Я как саунное изобилие увидела – сошла с ума. Ты же знаешь, как я все это люблю!

– Ладно. Но ты спроси. Может, мы на нее и выйдем.

– Ты права. Все это очень подозрительно! – воодушевленно сказала Машка. В свое время она была лучшим расследователем в своей редакции. Потом, разругавшись из-за громкого скандала, перешла в пиар-службу. Но любая тайна действовала на нее как наркотик.