Девушка с Рублёвки. История о любви в забавных обстоятельствах

Про охоту, что ли?), очень серьёзный и деловой мужчина по имени Слава, чей-то муж из рекламной службы, не запомнила, какого, издательского дома. Ну и я с Пенкиным. Как нас представляла Алёна, главный редактор журнала «Новый фактор» с заместителем.

О том, что мы с ним летим в Тунис, Пенкин сказал мне позавчера, когда проводил из кабинета Алёну. И сделал это в своей всегдашней манере. Объявил, что он послезавтра едет в загранкомандировку и что я, как личный помощник, должна его сопровождать.

Я изобразила полное неведение:

– Хорошо, Виктор Алексеевич.

– В Тунис.

– А на сколько дней?

– На девять.

– А командировочные когда можно будет получить?

– Что-о? – Пенкин вытаращился на меня, будто я сказала чушь несусветную.

– Ну, мы ведь в командировку едем? – невозмутимо продолжала я. Хорошо, что Алёна меня предупредила! – Значит, суточные полагаются, квартирные. И с оплатой переработки тоже нужно как-то решить, праздники же майские начинаются, а я, получается, работаю.

Я приставала к нему с максимально деловым видом. Командировка, говоришь? Вот и выкручивайся.

– Будут тебе суточные. На месте, – крякнул Пенкин. А меня несло:

– А какие вещи с собой брать? Что у нас там будет? Деловые переговоры, фуршеты?

– Купальник бери. Море там будет, – прищурился шеф, словно прикидывая, какова я буду в купальнике, и я поняла, что пора отстать и держать дистанцию.

Дистанцию я начала держать уже в самолете, усевшись рядом с Алёнкой, которая почти сразу уснула и спала все два часа перелета, слегка попахивая перегаром.

– На Таджикистан похоже, – сказала Ира. – Такая же жара, верблюжья колючка, вон, растет. Я там в командировке была четыре года назад, запомнила.

Мы довольно быстро, хотя и по бестолковому суетливо, прошли таможню. Пришлось платить за визу в местных «тугриках», а для этого менять валюту, прежде отстояв очередь, а потом соображая, не надули ли. Курс местного динара к доллару был каким-то дробным, и с ходу понять, что к чему было сложно. Потом я заполняла анкету по-английски за себя и за Пенкина. Шеф не владел ни английским, ни французским, ни арабским, а других вариантов плотные белые бланки не предлагали.