Золотой капкан

Всего несколько слов шёпотом и Адам снова невозмутимо потягивает кофе в своём кресле, а я заплетаю совершенно сухую косу.

За окном, подул ветер, кружа в танце нежные розоватые лепестки. Солнечные лучи играют с молодой зеленью и согревают нас через призму стекла. Во всём окружающем ощущается какое-то умиротворение или же оно на самом деле во мне самой?

Впервые за многие годы я ела с аппетитом, чувствуя вкус еды и наслаждаясь ею, впервые за всё это время я рассматривала окружающий меня мир с восхищением, видела все краски и красоту.

– Адам, – всё же начала я, не желая копить в себе яд подозрений, – ты был уверен, что я пойду с тобой? Подготовленная до самых мелочей комната, целый шкаф вещей моего размера.

Я намеренно говорила довольно небрежно, будто спрашивала из простого любопытства, но внимательно следила за реакцией мужчины ожидая с его стороны удивление, секундное замешательство или хотя бы мелочь в виде расширенных зрачков.

Маг глубоко вздохнул и снисходительно произнёс, обдав меня холодным взглядом своих чёрных глаз:

– Вивьен, буду откровенен с тобой. Ни один из людей, которых я избавлял от маны, не отказался. Да, поначалу многие сопротивляются и это вполне нормально, кому хочется идти с незнакомцем? Но обычно им хватало одного путешествия в неизвестность, чтобы принять верное решение, после чего я тут же начинал сдерживать прорывы маны. – собеседник налил себе ещё кофе и откинулся на спинку кресла.

Я довольно остро чувствовала фальшь, и начни Адам юлить, меня это насторожило бы. Его ответ поражал, но вместе с тем и подкупал своей откровенностью, что вполне меня успокоило.

– Я должна была спросить, – чуть пожать плечами, как бы извиняясь. – Спасибо за гостеприимство и за то, что спас меня.

Я прекрасно понимала, абсолютно всё, что маг делал, могло быть вызвано лишь беспокойством обо мне, как о сосуде с драгоценной маной. Но для меня в жизни мало кто что-то делал, потому уж выразить свою признательность я могла.

– Натура моя не подходит под высокую мораль, как, думаю, ты уже поняла. Но повторюсь, того, кто мне доверился, я не в праве оставлять в беде. – мужчина говорил неспешно, не отводя взгляда своих обсидиановых глаз.